Вахтанг Кипиани

ГРАНАТА В ТРЯСУЩИХСЯ РУКАХ КУЗНЕЦОВА

Украинские националисты и смерть знаменитого советского разведчика

Петро Якымив, украинец по происхождению, американец по паспорту, опровергает общеизвестный факт о том, что советский разведчик Николай Кузнецов погиб от рук «буржуазных националистов». Мой собеседник – самый что ни на есть украинский националист, принимал участие в войне УПА с немецкими и советскими оккупантами. И, по его словам, точно знает как ушел из жизни герой фильмов и романов.

Несколько слов о моем новом знакомом. Пан Якымив родился в 1921 г. в с. Безбруды Бусского района Львовской области в крестьянской семье. Член ОУН с 1938 г. Принимал участие в борьбе с польскими захватчиками, был арестован и около 10 месяцев просидел под арестом в Золочевской тюрьме. Участник УПА (псевдоним – «Билый»).

С 1948 г. – в Германии, с 1949 г. - в Соединенных Штатах (Нью-Йорк, Кливленд, Лос-Анджелес). Окончил Технологический институт, работал на строительстве. Был руководителем отделения «Організації Оборони Чотирьох Свобід України», «Українського Культурного Осередку» в Лос-Анджелесе. Построил на свои деньги два памятника воинам УПА на Львовщине. Жена – Наталка, родом с Тернопольщины. Воспитал двух сыновей: Зеновий закончил докторантуру по публичному администрированию, Иван – архитектор.

Итак, рассказывает Петро Якымив:

- В книжке «Золочівщина, земля Маркіяна Шашкевича» написано, что ночью 8 марта 1944 г. группа советского разведчика Николая Кузнецова пришла в село Буратын. Они постучали в окно хаты крестьянина Голубовича, тот впустил их. Спустя какое-то время туда же пришли и воины УПА. Завязалась стрельба - Ян Каминский и Иван Белов погибли на месте, сам же Николай Иванович Кузнецов подорвал себя гранатой.

А вот, что писала об этом же событии прокоммунистическая газета «Знання», выходившая в 60-х гг. в Аргентине: «Десяток бандерівців з автоматами і гвинтівками на поготівлі вдерлися в кімнату. Їх верховода, сотник «Чорногора», впізнав у людині, що сиділа за столом в формі німецького офіцера, радянського партизана, і в захваті скрикнув: «Зіберт!». Кузнецов вихопив гранату. І прогримів оглушливий вибух. А бандерівці поранені, втекли».

Каждый пишет по-своему. Но я могу говорить от самого себя, потому что принимал личное участие в событиях в селе Буратын Бродовского района (ныне – Львовской области). Я был бойцом чоты (роты) «Гуцулка» сотни, которой руководил ««Чорногора»», из куреня «Шугая».

Тот день, 8 марта 44-го года, мне хорошо запомнился. Утром наша первая сотня провожала самых способных хлопцев на курсы («вишкіл») подстаршин. Я по приказу «Чорногоры» должен был их охранять. В лесу мы наткнулись на четверку немцев из полевой жандармерии. Они везли большую бочку спирта из Пиняцкой гуральни, а также хорошо откормленную свинью. После того как они открыли по нам огонь, нам ничего не осталось как окружить их и ликвидировать.

После этого мы уже без особых приключений отвели хлопцев в нужное место. Нам же предстояла передислокация к селу Буратын, в котором должны были находиться пару дней. Когда начало смеркаться, выслали вперед один рой, чтобы проверить хаты, где собирались остановиться. Вскоре роевой отчитался, что все проверено, никакой опасности нет. Стрельцы разошлись по квартирам.

Я вместе с сотником «Чорногорой» оказался в одном доме. Еще не успели раздеться для ночлега, когда забежал стрелец и крикнул, что на их квартире оказались трое немцев с автоматами в зимней, белой, униформе. «Вы с ними о чем-нибудь говорили?» - спросил «Чорногора». Стрелец сказал, что нет. Сотник попросил, чтобы он не закрывал дверей в сени, а хлопцам передал, чтобы те успели выхватить автоматы у немцев, когда мы вбежим и крикнем «Хенде хох!».

Взяв еще одного стрельца, мы подошли к тому дому. Как и договорились, ворвались в квартиру, крикнули «Хенде хох!». Пока немцы опомнились, наши хлопцы уже держали их автоматы в своих руках. Те сильно побледнели, их лица будто известью вымазали. Руки тряслись, словно в лихорадке.

Хлопцы обыскали немцев, забрали гранаты, больше ничего у них не было. «Чорногора» спросил их, кто они такие и что они здесь делают. Они что-то лопотали по-немецки, но их трудно было понять. Тогда я сказал сотнику, что надо позвать повстанца Хому, а он найдет с ними общий язык. Командир сказал мне: «Иди и позови». Я вышел из хаты и приказал одному из стрельцов позвать Хому. Хлопец побежал за переводчиком, а я собрался вернуться в хату.

В этот момент там взорвалась граната! Какой-то человек, выбив раму, выскочил в окно, прямо на меня! Немец в белой одежде начал убегать в сторону сада. Я выпустил ему вслед две автоматные очереди.

В это время хлопцы в панике выбежали из хаты. Я прислонился к стене и стал ждать других немцев. Но их не было. Подошел «Чорногора» и спрашивает – «Чего ждете?». Я ответил. Тогда он переспросил, «а где третий?». Я сказал, что выпустил в него две очереди, но не знаю, попал или нет. «Черт с ним!» - выругался «Чорногора», и пошел к ближайшей хате сделать перевязку – он был ранен в ногу, и сапог был полон крови.

Примерно через полчаса я с двумя стрельцами пошел еще раз проверить ту хату. На снегу, метрах в пяти от нее, лежал убитый человек. Правая рука была оторвана по локоть, бок вырван гранатой так, что кишки тянулись за ним. Второй лежал на полу в комнате, тоже мертвый...

Подробности того, что же произошло в самом доме, я знаю со слов «Чорногоры». Во время допроса в руках у одного из немцев оказалась граната! Но когда немец увидел, что на него смотрит дуло автомата, упал на пол (наверное, от страха), и граната взорвалась у него под животом. Никто из стрельцов не пострадал. Еще один немец в перестрелке был убит на месте. Третьего, которого застрелил я, затем нашли в саду.

Через некоторое время стало известно, что «немцы» - это переодетые советские агенты. Большевики сделали из тех боягузов больших героев. Мы и не думали их расстреливать, полагая, что это обычные дезертиры с фронта. Ведь много раз бывало, что мы даже помогали найти дорогу немецким дезертирам – только забирали оружие. Иногда давали им гражданское платье, чтобы они могли добраться до дома – для них война была уже закончена.

"Киевские Ведомости", 2001 г.