Глава 1

УСЛОВИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ УПА.
ПРОБЛЕМА УКРАИНСКОГО КОЛЛАБОРАЦИОНИЗМА.

В названии представленной работы указаны хронологические рамки: 1943-1949 годы. Но российский исследователь, начинающий изучать проблематику УПА, неизбежно должен упомянуть и о политической структуре, решением которой была создана Украинская повстанческая армия. Эта политическая структура носила название Организация украинских националистов (ОУН), фракция Бандеры – то есть ОУН (б) и была создана в 1940 году в результате раскола единой ОУН на два течения. В свою очередь, тогда ещё единая ОУН была создана в 1929 году в Вене, на основе уже существующей Украинской войсковой организации (УВО), появившейся в Праге в 1920 году. Поэтому историю создания УПА невозможно рассматривать без описания её предыстории – то есть истории УВО и ОУН. Организация украинских националистов просуществовала долгое время и после самороспуска и разгрома УПА – как в советской Украине (до 1954 года), так и в эмиграции. И ОУН и УПА существовали не сами по себе, а были активными участниками политических, социальных и даже экономических отношений на Украине и сопредельных государствах. Поэтому описание основных этапов социально-политической истории Украины в 1920-1950-х годах является непременным условием для написания полноценной работы по вопросу о создании и функционировании ОУН и УПА. И история этих двух политических и военных организаций будет рассмотрена в контексте истории Украины и СССР 1920-1950-х годов.

1.1. Общественно-политическое развитие Украины в 1920-1950-х годах.
Деятельность Украинской войсковой организации и Организация украинских националистов

Деятельность УПА протекала на территории Западной Украины, которая в силу исторических и географических обстоятельств существенно отличалась от остальной части Украины. Исторические области Восточная Галиция и Волынь, где преобладали украинцы, на протяжении нескольких веков входили в состав Польши, поэтому среди местного населения, испытывавшего польский гнёт, были развиты националистические настроения. Галиция с конца 18-го по начало 20-го века, в отличие от остальной Украины, входила в состав Австрийской империи и Австро-Венгрии, где украинское население свободно пользовалось своим языком, имело представительство в законодательных органах, поэтому там антироссийские и антирусские настроения были сильнее, чем в остальных частях Украины, входивших в Российскую империю, где до 1905 года на официальном уровне украинский язык был под запретом. Ведущие общественно-политические деятели Восточной Галиции рассматривали Россию и Польшу в качестве основных исторических врагов, подчёркивая в своих программных работах, что враждебность России и Польши для украинской независимости – неотъемлемая составляющая этих государств, какая бы общественно-политическая система не была у русских или поляков. Нацеленность на политическую независимость Украины у западноукраинских интеллектуалов дополнялась широко распространёнными антипольскими и антирусскими настроениями в народных массах населения Галиции и, в меньшей степени, Волыни.35

Таким образом, истоки организованного украинского националистического сопротивления коммунизму в 1943-1949 годах берут своё непосредственное начало со времён Первой мировой и Гражданской войн (1914-1921).

После поражения Украинской Народной Республики (УНР) и её военных формирований, в эмиграции и на территории западной Украины, отошедшей к Польше, возникли украинские радикальные политические организации. В основе их программы лежала борьба за самостоятельное украинское государство, включающее в себя этнические украинские территории, входящие в состав четырёх государств:

- СССР (левобережная и правобережная Украина);

- Польши (Восточная Галиция и Западная Волынь);

- Чехословакии (Закарпатье, или Карпатская Украина):

- Румынии (Северная Буковина и южная Бессарабия, т.е. причерноморское междуречье Днестра и Дуная).

О том, каким будет это государство, велись оживлённые споры, но все украинские националисты сходились в вопросе о необходимости завоевания полной независимости страны. Поэтому лидеры украинского сопротивления своих основных противников видели в лице СССР и Польши - государств, включавших в себя территории с наиболее многочисленными украинскими меньшинствами.

По подсчётам национально настроенных украинских исследователей, компактно проживающее в Восточной Европе украинское меньшинство включало в себя четыре группы, общую численность которых к концу 1930-х годов показывают следующие цифры36:

Регион Площадь
(тыс. кв. км)
Население
(млн. чел.)
Из них украинцев
(млн. чел.)
Процент украинцев
в регионе
УССР 451,8 32,5 26 80 %
Польская Украина 132,2 10,2 6,5 64 %
Румынская Украина 17,7 1,4 0,88 63 %
Закарпатье 14,9 0,76 0,56 73 %
Всего 616,6 44,86 33,94 76 %

Описывая межвоенную политическую ситуацию на украинских землях вне советской Украины, исследователи обычно фокусируют внимание на деятельности украинских террористических, экстремистских структур. Но кроме радикальных националистических групп и движений, на территории Западной Украины и в эмиграции в 1920-1930-х гг. были и другие украинские партии и объединения.37

На протяжении 1920-30-х годов в разных европейских странах - Чехословакия, Польша, Германия, Франция – существовали украинские политические организации. В Варшаве действовало никем не признанное национально-демократическое правительство УНР в изгнании, имеющее скорее моральное, чем непосредственное политическое влияние на украинцев Волыни и Галиции и европейскую общественность.

Главой Директории УНР и главным атаманом украинских войск был С. Петлюра, которого в 1926 году убил Е. Шварцбарт, мотивируя для общественности свой поступок местью за брата, погибшего во время еврейских погромов. После этого Главой УНР в изгнании стал А. Ливицкий, проживавший в Варшаве.

Украинские монархисты группировались вокруг бывшего Гетмана П. Скоропадского, имевшего резиденцию в Берлине.

Украинские радикальные националисты-революционеры, объединённые в ОУН, в середине 1930-х гг. стали самой активной политической силой, обладавшей разветвлённой централизованной законспирированной организацией. Впоследствии, в условиях Второй мировой войны и двух тоталитарных режимов, этот фактор сыграл решающую роль в росте влияния радикальных, если не сказать экстремистских сил.

В Румынии положение украинцев было даже более тяжёлым, чем в Польше. «Национальные меньшинства в Румынии были лишены каких-либо политических прав. Власти нарушали свои обязательства, взятые по Парижскому договору об охране прав национальных меньшинств, подписанному странами Антанты и Румынией в декабре 1919 г. Классовые и национальные противоречия в Бессарабии привели в 1924 году к знаменитому Татарбунарскому восстанию украинских и молдавских крестьян».38

Некоторое послабление наступило в 1928-38 годах, однако в связи с последующей фашизацией Румынии все легальные действующие украинские партии запретили, отчего здесь также быстро возросло влияние хорошо организованных и законспирированных радикальных националов (ОУН), бывших, впрочем, не столь активными по сравнению со своими соратниками в Польше.39

Поскольку в СССР установилась советская власть, опирающаяся на мощную систему спецслужб, на территории Советской Украины невозможно было создать сколько-нибудь серьёзную организацию националистического сопротивления коммунизму.

Возможности для деятельности на территории Западной Украины (Польши) были несравнимо лучше, чем в СССР. Ещё большие возможности, чем в Польше представлялись для политической деятельности украинских националов в странах Центральной и Западной Европы. Из США и Канады представители радикальных националистов получали финансовую помощь – от многочисленной и влиятельной украинской диаспоры.

В 1920 году в Праге была основана Украинская войсковая организация (УВО), одной из форм деятельности которой был терроризм. Основу УВО которой составляли бывшие офицеры армии УНР и Украинской галицкой армии (УГА). В 1922 году в УВО состояло около двух тысяч человек. Руководил организацией полковник армии УНР Евгений Коновалец. В Западной Украине отдел УВО возглавлял полковник Андрей Мельник.

УВО, вела широкую пропаганду идеи независимой Украины, но основной упор делала на подготовку национального восстания. Предпринимались попытки создать структуры УВО на территории советской Украины, которые, однако, не удались. Первой резонансной акцией связанных с УВО людей стало неудавшееся покушение 25 сентября 1921 года на главу Польши Юзефа Пилсудского. После этого теракта польские власти начали активную борьбу с УВО.40 В результате организацию покинула часть её членов, а руководящий орган УВО переместился в Германию. Пропагандистская и организационная работа в Западной Украине продолжалась, несмотря (а часто из-за) на активные репрессии, политику ополячивания (полонизации) украинского населения, религиозный и социальный гнёт со стороны польского государства.

С 1922 года УВО установила связи с немецкой военной разведкой. Члены УВО вели разведывательную деятельность против Польши, за что получали денежные средства и возможность свободно действовать в Германии. В 1928 году поляки получили доказательства связи УВО и немецких спеслужб и выразили официальный дипломатический протест, из-за чего немецкое финансирование УВО прекратилось.

В январе-феврале 1929 года на съезде националистических организаций в Вене («Первый конгресс украинских националистов») была создана организация Организация украинских националистов, а её боевой фракцией стала УВО. В середине 1930-х годов УВО окончательно слилось с ОУН.

Правящим органом ОУН было Руководство (Провод) украинских националистов (ПУН), главой (проводником) которого был избран глава УВО полковник армии УНР Евгений Коновалец.

Программа ОУН включала в себя целый ряд положений, касающихся плана действий националистов и их идеала - будущего устройства независимого украинского государства.41 Хотя, социально-экономическому устройству Украины уделялось много внимания, первостепенным вопросом для националистов была политическая независимость Украины. На период революции власть при необходимости должна была быть сосредоточена в руках диктатора, позже могла быть передана в выборный законодательный орган.

ОУН занимала правый фланг в политическом спектре западноукраинских партий, который обычно и занимают сторонники вооружённой борьбы в мирное время. Приверженность террористическим методам решения проблем, одна из особенностей тоталитарных партий, прибегающих к насилию гораздо чаще и охотнее, чем партии консервативного или демократического толка.

Оуновцы хотели видеть независимую Украину, включающую в себя все земли, население которых было преимущественно украинским. Но в отношении границ в программе делалась и существенная оговорка, показывающая, что в ряде случаев ОУН может стоять на захватнических позициях, что характерно для партий тоталитарного толка: «В своей внешне-политической деятельности Украинское Государство будет стремится к достижению границ, наиболее удобных для обороны, границ, которые будут охватывать все украинские этнические земли и будут обеспечивать ей надлежащую хозяйственную самодостаточность».

В 1941 году ОУН (бандеровцев) претендовала и на территории, лежащие между восточными границами современной Украины, Волгой и Каспийским морем.42

Характерной чертой ОУН был вождизм – абсолютная покорность партийного актива действиям только одного лидера. Решения вождя не подлежали обсуждению, а подлежали исполнению. Радикальный национализм также присущ тоталитарным партиям, а до 1943 года одним из основных лозунгов ОУН был: «Украина для украинцев!».

Н. Сциборский, один из идеологов ОУН и позже ОУН (м) в конце 1930-х, начале 1940-х написал и опубликовал книгу с характерным названием «Нациократия».

В 1939 году один из активистов ОУН Е. Стахов в Завберсдорфе (Австрия) прослушал курс лекций по идеологии ОУН, и оставил своё свидетельство об этом курсе: «Должен сказать, что программа лекций, которые нам читал Габрусевич, фактически была стопроцентным заимствованием тоталитарной фашистской идеологии. Я вспоминаю учение о нации: что нация должна иметь свой язык, свою территорию, свою историю и культуру, а наиважнейший пункт – европеизм. Только европейские страны могли быть нациями. Мы спрашивали: «А как Япония?» - «Япония не есть нация, так как они не европейцы». Расовый (точнее, расистский – А.Г.) подход.

…Я припоминаю разные дискуссии на лекциях Габрусевича. Очень остро говорилось против Грушевского, против Драгоманова, слово «демократия» употреблялось только с эпитетом «загнившая». Пропагандировалась однопартийная система…»43

Стержнем партийной программы был так называемый «интегральный национализм» - правая идеология. Нация признавалась высшей ценностью, высшей формой организации людей. Служение нации считалось самой главной обязанностью и задачей националиста. Причём, если до 1940 года в партийных документах подчёркивались права, прежде всего, украинского народа, то во время советско-германской войны в идеологии ОУН произошли изменения в сторону некоего, скажем так, «практического интернационализма» и демократии.44

После громких процессов над активистами ОУН в середине 1930-х годов националисты стали очень популярны в широких слоях украинского населения. В принципе, им практически удалось реализовать установку, о которой в одном из националистических изданий в 1930 году писалось: «Средствами индивидуального террора и периодических массовых выступлений мы увлечём широкие слои населения идеей освобождения и привлечём их в ряды революционеров… Только постоянным повторением акций мы сможем поддерживать и воспитывать постоянный дух протеста против оккупационной власти, укреплять ненависть к врагу и стремление к окончательному возмездию. Нельзя позволить людям привыкнуть к оковам, почувствовать себя удобно во вражеском государстве».45

Радикальные настроения в ОУН в 1930-х годах позже описал один из умеренных националистов Лев Ребет: «Зрелище революционных масс, которые на всех участках жизни создают активное и пассивное сопротивление чужому господству, и которые идут, несмотря на жертвы, к победам, всегда большим, придавала всей деятельности молодцеватой ОУН чары великого, героического подвига, который окончательно и бесповоротно приведёт к полному успеху, к победе, к триумфу.

Бесспорно, будут жертвы и из кадров ОУН, будут арестованы и уничтожены руководители революции, - так проповедовали сторонники указанной теории. Но на их месте вырастут всё новые и новые вожди революции и поведут народ указанным путём к борьбе и победе. Репрессии врага будут усиливаться, но они ещё больше скрепят революционный настрой и вызовут ещё более острые революционные выступления и т.д., и ничто не будет в силе остановить успех ОУН и украинской национальной революции на западно-украинских землях.

Это было зрелище почти автоматической, хотя купленной кровью, победы и она давала большую динамику организационным кадрам».46

Структура ОУН отличалась разветвлённостью и гибкостью.

ОУН на территории Украины делилась на 10 краёв, а на чужбине - на 10 теренов (территорий).

Край делится на 5 округов, а терен, соответственно политическим границам, на государства. Каждый округ и государство делятся на отделы, которые состоят из членов ОУН, проживающих в одной области, в одной местности. К отделам приписаны кружки Дороста и Юношества. Во главе отдела находилась управа в составе двух членов и председателя, которого избирали общим съездом отдела. Членов управы выбирал и выдвигал председатель, а утверждал тот же самый съезд.

Во главе округа (в Украине) или государства (на чужбине) стоял секретарь, которого назначал руководитель (проводник) края или терена. Во главе края или терена стоял руководитель, которого назначало Руководство (Провод, нечто вроде ЦК) украинских националистов.

Законодательным органом ОУН являлся, как и почти во всех других партиях, Съезд или Сбор украинских националистов. В нём принимали участие все секретари округов или государств, все руководители (проводники) краёв или теренов, все члены Руководства (Провода), все члены Суда, главный контролёр и все члены ОУН, выполнявшие те или иные самостоятельные задачи.

Исполнительным органом ОУН было Руководство (Провод) ОУН.

Оно состояло из председателя, которого выбирал Сбор, и восьми членов, которых по предложению председателя утверждает Сбор.

Любой член Руководства, который стоял во главе референтуры, назывался, соответственно, референтом. Этот референт примерно соответствовал секретарю ЦК по какому-либо вопросу в КПСС. Например, с 1940 года боевым референтом революционного Руководства ОУН был Р. Шухевич, который ведал вопросами террористической и военной деятельности бандеровцев.

Глава Руководства, руководители краёв, теренов и округов, секретари и председатели отделов имели право накладывать наказания на членов ОУН.

Структура была приспособленна к деятельности в различных обстоятельствах. Учтём также, что она была подпольная, и скреплялась коллективной ответственностью, вызванной опасностью, которая в той или иной степени грозила всем членам Организации.

Хотя численность ОУН была относительно невелика, по приблезительным оценкам канадского историка Ореста Субтельного – около 20 тыс. человек в 1930-х гг., - в несколько раз больше было сочувствующих её деятельности, так как непосредственное членство в ОУН было сопряжено с трудностями и риском. Впоследствии, во время войны, именно из сочувствующих была рекрутирована значительная часть участников украинского сопротивления.

Независимое украинское государство было для националистов стратегической целью. Основной же тактической задачей ОУН считала легальную и нелегальную национально-просветительскую, издательскую, пропагандистскую и организационную деятельность среди украинского населения, а также кампании саботажа и террор.

В 1930 году оуновцы провели серию поджогов хозяйств польских землевладельцев в Галиции, как протест против политического и экономического угнетения украинского крестьянства. Индивидуальный террор был направлен против представителей польских силовых структур, но были и другие объекты применения националистической активности. 21 октября 1933 года в знак протеста против голодомора в УССР был убит сотрудник советского консульства во Львове А. Майлов. Было совершено покушение на комиссара польской полиции во Львове Е. Чеховского, отличавшегося жестокостью при подавлении украинского националистического движения. Всего было совершено за десять лет около 60 терактов.47

Самой громкой акцией было убийство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого в июне 1934 года. После него националисты сделали заявление, что это убийство - ответ на жестокие «замирения» (пацификации) западно-украинских земель, выражавшихся в том числе в массовых арестах украинских националов, подозреваемых в антигосударственной деятельности, и закрытии украинских библиотек.

К тому моменту к власти в Германии уже пришёл Гитлер и его режим вновь наладил с оуновцами сотрудничество, стремясь использовать их в антипольских и антисоветских целях. А оуновцы в свою очередь стремились точно так же использовать нацистов.

После теракта один из его организаторов Н. Лебедь бежал в Германию, надеясь найти там укрытие. Но нацисты, опасаясь преждевременного международного скандала, выдали Лебедя полякам. Потрясённая убийством министра внутренних дел, чешская полиция сдала часть оуновской организации, в том числе архив, полиции польской.

Кроме того, к тому времени ОУН была инфильтрована агентами польской полиции, выдававшими одного за другим активных националистов. Поэтому 1934 год был годом самых больших потерь ОУН перед войной.

Выдача нацистами Н. Лебедя привела к сильному охлаждению отношений между националистами и Третьим Рейхом – в 1934-38 годах. Но убийство ненавистного украинцам Б. Перацкого подняло популярность ОУН в среде украинцев, в том числе украинцев диаспоры. Поэтому в 1934-38 годах, да и далее, финансирование ОУН осуществлялось преимущественно за счёт американских и канадских украинцев, что позволило националистом достичь определённой независимости от европейских государств и режимов.

В ответ на убийство министра внутренних дел поляки создали концлагерь рядом с местечком Береза Картузська. В нём содержались те, чья преступная деятельность доказана не была, но которые находились под подозрением в участии в антигосударственной деятельности: прежде всего оуновцы и коммунисты. Такими действиями польская полиция хотела «утихомирить» радикалов, однако вызывала только большую ненависть, причём ненависть ослепляющую.

Борьба ОУН шла не только против непосредственного врага – польского режима, но и против тех, кто был не с оуновцами, борьба шла против тех, кто хотел компромисса. Националисты действовали по принципу: «Кто не с нами, тот против нас».

Известен и целый ряд экспроприаций представителями ОУН.48

Такая разносторонняя активность вызывала недовольство украинских общественных и политических деятелей. Как уже отмечалось, в 1934-38 годах отношения ОУН с Третьим Рейхом охладели, поэтому активность националистов всё больше ограничивалась. Однако, в 1938 году международная обстановка стала накаляться и связи между Третьем Рейхом и ОУН вновь укрепились.

ОУН получала поддержку от Литвы, которая была в затяжной конфронтации, чуть не доходившей до войны с Польшей из-за Виленского края, входившего в состав Польши после Советско-польской войны. В Литве националисты действовали вполне свободно, получали литовские паспорта, с которыми передвигались по всей Европе, печатали литературу или находили убежище после терактов.

Однако, идя на союз с теми или иными силами, представители ОУН оставляли за собой свободу действий, что наиболее ярко в довоенный период прослеживается во время ситуации с кризисом 1938-39 годов в Закарпатье.49 Этот регион, значительно отличавшийся по экономическим, культурным и политическим особенностям как от Западной, так и Восточной Украины, во время между Первой и Второй мировыми войнами входил в состав Чехословакии под названием Подкарпатская Русь.50

Местное славянское население (жителей Закарпатья принято называть русинами, карпатороссами, угророссами или закарпатскими украинцами) испытывало гораздо меньше притеснений, чем украинцы в Румынии или Польше.

Чехословацкое правительство не предпринимало попыток ассимилировать жителей Закарпатья. Этот регион на протяжении всего межвоенного времени был регионом-реципиентом, то есть Прага вкладывала туда больше средств, чем собирала в Закарпатье налогов. Показательно, что в 1943-1950 годах население этой территории не поддерживало Украинскую повстанческую армию. Из-за широких прорусских и даже просоветских настроений, ОУН имела в этом регионе незначительное влияние.

В конце 1938 года ситуация в Чехословакии дестабилизировалась, что было следствием отторжения от неё ряда территорий по Мюнхенскому договору. Власть на протяжении всех 1920-30-х годов обещала установить в Закарпатье автономию, но всячески затягивали этот вопрос. Видя ослабление центральной власти, лидеры всех трёх закарпатских течений - украинофилы, русофилы и партии русинов, подчёркивающих самобытность Закарпатья – объединились и потребовали автономии. И 11 октября 1938 года Закарпатье получило самоуправление.

Первую администрацию возглавляли русофилы, но потом их сменил назначенный Прагой отец др. Августин Волошин – украинофил, но не оуновец.

В марте 1939 года в Закарпатье прошли выборы, на которых украинофилы получили большинство в местном парламенте и, пользуясь дестабилизацией ситуации в Чехословакии, 14 марта провозгласили независимость этого региона. Вооружённые силы Закарпатья представляли собой добровольческую военизированную организацию Карпатская Сечь (КС), насчитывавшую около 2-3 тысяч бойцов и примерно столько же резервистов. В КС ведущую роль играли оуновцы, пришедшие в Закарпатье из других регионов Украины или эмиграции.51

Независимая Карпатская Украина просуществовала 1 день, поскольку 15 марта, несмотря на отчаянное сопротивление Карпатской Сечи, была захвачена превосходящими силами венгерской армии. Поскольку Будапешт находился в то время фактически в союзе с Берлином, можно констатировать выступление группы радикальных активистов ОУН, которые потом в большинстве своём присоединились к бандеровцам, против союзника нацистской Германии.52

Необходимо отметить, что к тому времени ОУН не была монолитом. В 1938 году в Роттердаме агент НКВД Волюх (П.А. Судоплатов) убил лидера и создателя УВО-ОУН Евгения Коновальца.53 После убийства Коновальца украинскими националистами короткое время совместно руководили сторонники Андрея Мельника Ярослав Барановский, Емельян Сенык-Грибовский и Николай Сциборский. А 27 августа 1939 года, перед самым началом Второй мировой войны, на Втором великом сборе ОУН в Риме полковник А. Мельник был избран официальной главой организации. Но его кандидатура удовлетворила не всех, поскольку авторитетные молодые радикалы из ОУН (С. Бандера, Н. Лебедь и др.) находились в заключении.

Тем временем началась Вторая мировая война, нацистская Германия захватила западную часть польского государства, из тюрем и лагерей вышли активисты ОУН, в том числе С. Бандера. Последний отбывал там пожизненное заключение за организацию покушения на министра внутренних дел Польши Б. Перацкого. Выйдя на свободу 13 сентября 1939 года, Бандера начал собирать вокруг себя молодых и активных радикалов. Ситуация в ОУН все больше обострялась. В 1940 году группа Бандеры обвинила руководство ОУН (группу Мельника) в бездеятельности и пассивности и потворству польским агентам. А. Мельник обвинил бандеровцев в неподчинении партийному руководству и расколе партии. С этого момента началась вражда между ОУН (м) и ОУН (б) (мельниковцами и бандеровцами), которая иногда выливалась в вооружённые стычки и убийства во время советско-германской войны.

В начале 1940 года Бандера со своими сторонниками провёл ряд встречь с Мельником, но переговоры были безуспешными, и раскол углубился.

Идеология бандеровцев и мельниковцев была практически одинаковая.

Разным было отношение к германскому нацизму: мельниковцы согласны были идти на более глубокий компромисс с Берлином, чем бандеровцы, которые предлагали ориентироваться в деятельности и на другие страны, переправив при необходимости Руководство ОУН в нейтральное государство, например, Швейцарию. Расходились националисты в вопросах лидерства – ОУН (м) возглавлял более спокойный, опытный и образованный А. Мельник, ОУН (б) – молодой, динамичный и решительный фанатик С. Бандеа. Были существенные разногласия по персональным вопросам – ещё до раскола группа Бандеры требовала от Мельника ввести в состав Центрального провода членов Краевой экзекутивы (т.е. провода) ОУН – 8 человек, что давало бы Бандере возможность контролировать Центральный провод. Кроме того, сторонники Бандеры требовали удалить из Центрального провода ОУН сторонников Мельника Ярослава Барановского и Емельяна Сеника-Грибовского (их обвиняли в сотрудничестве с польской полицией). Существенные расхождения были и в тактических вопросах: ОУН (б) старалась действовать по возможности активно и более радикальными методами.54 Бандеровцам не хватало руководящего состава, а мельниковцы испытывали недостаток в активистах нижнего звена. То есть мельниковцев в какой-то степени можно назвать эмигрантской интеллигентской организацией, а бандеровцы были людьми более низких социальных слоёв, проживающими в Западной Украине.

Примерно две трети оуновцев вошло в ОУН (б), треть – в ОУН (м).

В апреле 1941 года бандеровцы созвали в Кракове альтернативный мельниковскому Второй великий сбор ОУН, где решения мельниковцев были аннулированы, а руководителем ОУН был провозглашен Степан Бандера. Андрей Мельник и его сторонники не признали решения бандеровцев. Накануне нападения на СССР и в первые дни войны С. Бандера и А. Мельник от имени своих фракций направили в Берлин меморандумы с характеристикой будущей судьбы Украины и её связей с Третьим Рейхом. При этом они подчёркивали, что успешный поход на Восток во многом зависит от того, как Германия отнесётся к идее создания Украинского самостоятельного объединённого государства. Небезынтересно отметить, что в проектах бандеровцев южные и восточные границы Украины проходили по Северному Кавказу, Каспийскому морю и Волге.55

Все партийные расколы и планирование будущей деятельности происходили на фоне масштабных международных событий. В сентябре 1939 года Польское государство поделили Третий Рейх и СССР, при этом большая часть западной Украины вошла в УССР в качестве 6 областей: Ровенская, Волынская, Львовская, Тернопольская, Станиславская, Дрогобычская.56 В конце июня начале июня 1940 года Красная Армия заняла также Бессарабию и Северную Буковину, и к УССР добавилось ещё две области: Черновицкая (Северная Бковина) и Измаильская (Южная Бессарабия, т.е. черноморское побережье между Днестром и Дунаем). В последней области ОУН практически не действовала.

На всех территориях УССР, входивших ранее в Румынию и Польшу, помимо прочих мероприятий советской власти, шёл террор НКВД.57 Особенно пострадали ряды активистов политических партий, в том числе ОУН, УНДО и даже КПЗУ.

Если органами НКВД УССР в 1939 году было арестовано примерно 2,5 тысяч граждан, то в 1940 году тот же показатель составил 44,3 тыс. человек и к началу 1941 года все тюрьмы УССР были переполнены.58

Присоединение Западной Украины к Советскому Союзу не было предвидено украинцами, что усугубило обстоятельства разгрома местных политических партий. Поскольку лишь ОУН обладала разветвлённой законспирированной организацией, она сумела выстоять в борьбе с советским тоталитарным режимом. Вместе с тем, демократические и социалистические партии, не имевшие опыта подпольной работы, часто самораспускались, их сторонники репрессированы, из-за чего влияние ОУН в регионе в 1939-44 гг. резко выросло.

Политика коммунистов вызывала и вооружённое сопротивление, прежде всего польское, активность которого была в основном приостановлена к середине 1940 года, и украинское, в 1939-41 гг. только набиравшее силу.59 Боёвки, небольшие военно-террористические группы ОУН, участвовали в стычках с НКВД и даже РККА, а иногда проводили и теракты против представителей советской власти на местах.60

В конце 1940 – начале 1941 года руководство обеих ветвей ОУН было уверено в скором германо-советском конфликте и приняло решение играть роль третьей силы на Украине в ходе войны, выступая в качестве союзников Германии.

По инициативе ОУН (б) при Вермахте были созданы два учебных отряда для подготовки офицерского и сержантского корпуса возможной в будущем украинской армии. Весной 1941 года создаются два украинских батальона – «Нахтигаль» («Соловей») и «Роланд», общей численностью около семисот человек. История батальонов будет описана во следующем разделе данной главы.

22 июня 1941 года началась советско-германская война, которая стала новым рубежом в истории и Украины, и ОУН.

Надо заметить, что бандеровцы лучше всех остальных украинских националов подготовились к началу войны. Военная референтура ОУН подготовила восстания на территории Западной Украины. Кроме повстанческой и диверсионной деятельности предполагалось вести деятельность разведывательную – в пользу Абвера, с которым были согласованы совместные акции.

«После начала германо-российской войны 22 июня 1941 г. ОУН немедленно активизировала свои военные формирования, чтобы собственными силами повести борьбу за Украинскую самостоятельную соборную державу. Краевое руководство на Западно-украинских землях под российской оккупацией, в которое тогда входили такие выдающиеся революционеры как Иван Климов, Дмитрий Маевский, Тарас Онишкевич, Роман Кравчук, А. Застой и прочие, мобилизовали около 10000 готовых к бою вооруженных бойцов-националистов».61 Однако, с нашей точки зрения, эта цифра преувеличена, так как вся численность ОУН на конец 1941 года составляла около 20000 человек.

Вильнюсский еврей И.Е. Йонес, в июне 1941 года находившийся во Львове, свидетельствует: «Мы делали безуспешные попытки покинуть город с отступающими русскими войсками. Из засад в пригородах и деревнях восточнее Львова стреляли по бегущим войскам, было много жертв. Стрелявшими были националистические украинские банды, которые быстро организовались, достали оружие из тайников и затрудняли отход русским солдатам, а также бегущим с ними евреям».62

Необходимо отметить, что, несмотря на то, что антисемитизм был присущ оуновцам, нацистский вариант юдофобии не принимался обеими фракциями ОУН, поэтому лидеры бандеровцев и мельниковцев не отдавали приказа об истреблении евреев. В 1954 году конгрессе США по этому поводу прошли специальные слушания, в ходе которых выяснилось, что ОУН(б) как единая структура и партия не принимала участия в геноциде евреев.63 Отдельные представители ОУН(б) совершали убийства евреев, но речь идёт не о планомерной политике, а об эксцессах, зачастую неконтролируемых руководством Организации.

Случаи убийств еврейского населения националистическими боевиками (не путать с коллаборационистами) и, позднее, бойцами УПА были вызваны брутализацией войны, межэтническими конфликтами, нацистским господством, в целом антисемитскими установками ОУН на программном уровне, а также распространённой в Галиции и на Волыни юдофобией.64

После занятия немцами Львова 30 июня 1941 года группа Бандеры провозгласила образование независимого Украинского государства, причём манифест о провозглашении был зачитан по львовскому радио.65 В манифесте подчёркивалось стремление сотрудничать с Германией и вместе с ней строить «новый порядок» в Европе.66

Мельниковцы резко негативно отнеслись к провозглашению независимости, так как это, по их мнению, компрометировало саму идею независимого украинского государства. Кроме того, протест их был связан с тем, что представителей ОУН(м) в провозглашённом бандеровцами правительстве не было.

Несмотря на отсутствие антинацистских намерений и действий со стороны ОУН, а также постоянные «союзнические» декларации, германские власти сочли этот акт недопустимым.

Поэтому в июле Бандера с несколькими сторонниками был арестован, отправлен в Берлин под домашний арест, а позже в концлагерь Заксенхаузен. С сентября 1941 года до весны 1943 года деятельность ОУН (б) временно возглавил Н. Лебедь – первый глава Службы безопасности ОУН (СБ ОУН).

Несмотря на первые аресты и недовольство оккупантов, оуновцы, как бандеровцы, так и мельниковцы, продолжали надеяться на их благосклонность и пропагандировали, так сказать, «освободительную миссию» немцев.

Но 15 сентября 1941 года СД и Гестапо начали масштабный террор против ОУН (б) – и аресты, и расстрелы.

25 ноября 1941 года органы СС и СД в Рейхскомиссариате Украина получили тайный приказ: «Неопровержимо доказано, что движение Бандеры готовит восстание в рейхскомиссариате, цель которого – создание независимой Украины. Все активисты движения Бандеры должны быть немедленно арестованы и после основательного допроса тайно уничтожены как грабители».67

Из-за немецкого террора бандеровцы ушли на нелегальное положение, фактически начав сопротивление одновременно нацистскому режиму и советской власти.

Во второй половине сентября 1941 года на окраине Львова тайно состоялась Первая конференция ОУН (б). Во-первых, был взят курс на проникновение партийных активистов во все оккупационные структуры (военные, культурные, политические, административные) с целью влияния на их деятельность, сбора разведданных, оружия. Во-вторых, основная тяжесть работы была переведена в подполье для ведения антинемецкой пропагандистской работы и подготовки организации для будущего открытия военных действий против Германии. С этого же момента Краевой войсковой штаб ОУН (б) под руководством Ивана Климова (Легенды), в своё время руководивший антисоветским восстанием в западных областях Украины, начал организацию полулегальных - под видом школ полиции – или подпольных офицерских и унтер-офицерских школ. «Военные школы или курсы часто организовывались под видом профессиональных курсов сельскохозяйственных рабочих, спортивных клубов и т.п.»68 По некоторым, преувеличенным данным, в конце 1941 и в 1942 году через 37 школ и лагерей прошло около четырёх тысяч украинцев. Были развёрнуты подпольные курсы радистов и санитаров.69 Эта деятельность позволила создать запас кадров и в 1943-44 гг. развернуть на его основе Украинскую повстанческую армию.

Между тем, политика нацистов к украинским националистам принимала всё более жёсткие формы. С осени 1941 года по середину 1944 года нацистские власти арестовали и расстреляли тысячи членов ОУН обеих фракций.

Оба крыла ОУН на оккупированной территории смогли установить широкие контакты с низовой украинской коллаборационистской администрацией, причём иногда последняя, формально подчинявшаяся немцам, проводила линию ОУН по тем или иным вопросам. Надо заметить, что практику внедрения «агентов влияния» или разведчиков в оккупационную администрацию широко использовали во время советско-германской войны и коммунисты.

В тот же период члены ОУН обеих фракций начали интенсивный сбор оружия, фактически означавший начало подготовки к повстанческой партизанской борьбе.70

Мельниковцы смогли до декабря 1941 года находиться в состоянии «не войны» с Германией. Во-первых, их было значительно меньше, они не имели столь эффективной организационной сети и конспирации, как бандеровцы, но попытались наладить пропагандистскую деятельность. При этом представителям оккупационной администрации, а также А. Гитлеру постоянно посылались письма с выражением лояльности.

Но к концу 1943 года мельниковцы всё более переходили к осторожной критике нацистской политики, при этом твёрдо придерживаясь курса на коллаборационизм. Из-за излишне смелой, с точки зрения гитлеровцев, пропаганды, 28 февраля 1944 года А. Мельник, живший в Берлине легально, арестовывается СД и отправляется в концлагерь Заксенхаузен, где к тому времени уже находились лидеры ОУН (б) С. Бандера и Я. Стецько, а также украинский партизанский командир Т. Бульба-Боровец, связанный с представителями правительства УНР в изгнании. В тот же период – в начале 1944 года – нацистскими спецслужбами были арестованы почти все не расстрелянные ранее представители Руководства ОУН (м), а также тысячи мельниковцев на Украине и эмиграции.

По данным самих мельниковцев, к сожалению, не подкреплённых документальными источниками и явно преувеличенными, в 1941-44 годах ОУН (м) потеряла убитыми 4 756 членов, в том числе 197 членов высшего руководящего звена, и среди них – 5 членов Руководства ОУН (м). 95 % жертв ОУН (м) понесло в Рейхскомиссариате Украина, руководимом гауляйтером Эрихом Кохом.71 Вполне можно доверять следующим сведениям, т.к. они касаются известных людей: через концлагеря прошло 132 члена руководящего звена ОУН (м), в том числе 7 членов Руководства (Провода).

При этом необходимо отметить, что остриё террора нацистских спецслужб было направлено не против мельниковцев, а против активистов ОУН (б).

Необходимо отметить, что, несмотря на начало гестаповского террора, спецслужбы Германии не ставили своей целью поголовное истребление всех членов ОУН и уничтожение организации. Скорее, немецкое руководство хотело остановить объективно антинацистскую деятельность ОУН и использовать организацию при подходящем случае для своих целей. Высшее руководство ОУН не казнили, а отправили в заключение, часть бандеровцев из батальонов «Нахтигаль» и «Роланд» использовали для борьбы с партизанами в Белоруссии. Но даже такая цель, как ограничение деятельности ОУН, привела к гибели многих сотен украинских националистов.

Несмотря на террор, интенсивная деятельность ОУН в подполье продолжалась. Необходимо отметить широкую пропагандистскую деятельность, носившую антинацистский характер, постоянно фиксировавшуюся оккупационными властями и гитлеровскими спецслужбами.72 Бандеровцы выпускали газеты, журналы, листовки, но пропагандой не ограничивались: в 1942-43 гг. были созданы вооруженные отряды – боёвки оуновцев, послужившие зачатком для будущей Украинской повстанческой армии.

На протяжении 1942 года бандеровцы под влиянием населения оккупированных областей, у которого тоталитаризм и радикальный национализм оуновцев вызывал отторжение, сделали поворот к демократии.

Весной 1943 года был ликвидирован пост руководящего руководителя (Провiдника) ОУН, который до того момента занимал Н. Лебедь, и был принят принцип коллегиальности решений. Вместо единоличного руководителя (провiдника) было избрано Бюро руководства ОУН из трёх человек, что являлось одним из симптомов движения партии в сторону демократизации. Главой Бюро руководства ОУН (б) на украинских землях стал Р. Шухевич («Тур»), заместителем – Д. Маевский («Тарас»), третьим членом БП ОУН – З. Матла («Днепровый»), позднее – Р. Волошин («Павленко»).

21-25 августа 1943 года на оккупированной немцами территории Украины прошёл Третий чрезвычайный великий сбор ОУН (б). Проходил он при полной независимости от гитлеровцев, поскольку к тому времени созданная бандеровцами Украинская повстанческая армия уже освободила от нацистского контроля значительные территории на Волыни. Постановления сбора декларировали борьбу против практики российского коммунизма и национал-социализма, их программ и концепций. В отличие от предыдущих лет, когда бандеровцы выдвигали русофобские и антисемитские лозунги, в решениях Третьего конгресса подчёркивались права национальных меньшинств Украины. Стратегическими целями провозглашались свобода печати, мысли, слова, вероисповедания. С начала сентября 1943 года Шухевич номинально, а чуть позже и реально возглавил УПА.

11-15 июня 1944 года под контролем ОУН (б) в карпатских лесах открылся учредительный съезд Украинского главного освободительного совета (УГОС – украинская аббревиатура - УГВР). В него входили не только бандеровцы, но и представители других партий, беспартийной украинской общественности. Хотя мельниковцы, монархисты и сторонники правительства УНР в изгнании его не признали. УГОС позиционировал себя как официальное представительство независимой Украины: нечто среднее между правительством и предпарламентом. Однако, никаким государством эта структура признана не была.

В постановлениях УГОС выражалось стремление к созданию суверенного украинского государства с элементами социализма и полным перечнем демократических свобод, ликвидация СССР и создание на его территории ряда независимых национальных демократических государств. Одним из основных лозунгов УГОС был «Свобода - народам, свобода – человеку!». УГОС являлся политическим орагом, которому подчинялась УПА, но фактически за УГОС стояла ОУН(б), которая играла в его деятельности решающую роль.

Что же касается мельниковцев, и так действовавших менее активно бандеровцев, то приход Красной Армии сделал их организованную работу на Украине невозможной. При приближении советских войск большая часть руководства ОУН (м), из находившихся на Украине не арестованных к тому времени СД и Гестапо активистов, направилась в эмиграцию. А. Мельника выпустили из Заксенхаузена в октябре 1944 года, и он снова возглавил мельниковское Руководство украинских националистов – разумеется, в эмиграции. Мельник активно продолжил курс на коллаборационизм. А его соратники, оставшиеся на родине, продолжали борьбу с коммунизмом – либо самостоятельно, либо в рамках бандеровских организаций и УПА.

Вторая мировая война приближалась к концу. Как будет более детально показано в третьей части работы, лидеры ОУН, недооценивая внутреннюю мощь сталинского режима, надеялись на распад СССР и ряд революций по образцу событий 1917-20 гг. в Восточной Европе, поэтому и начали вооружённую борьбу с советской властью.

Заканчивая раздел об истории ОУН (б) во второй мировой войне, отметим: эта партия сделала для развития украинского националистического сопротивления значительно больше, чем мельниковцы и Т. Бульба-Боровец вместе взятые.

Выпущенный в октябре 1944 года на свободу Степан Бандера в эмиграции снова стал руководить Организацей, хотя непосредственно в деятельность ОУН (б) в Западной Украине не вмешивался. Он назвал ОУН Заграничными частями ОУН (ЗЧ ОУН), и возглавлял их до 1959 года, когда его убил агент КГБ Б. Сташинскй.

Решение об убийстве Бандеры принимал лично Н.С. Хрущёв, что в очередной раз показывает важность борьбы ОУН-УПА: судьбой её лидеров были озабочены руководители СССР.

Отчасти их озабоченность была вызвана сотрудничеством ОУН (б) с английской и американской разведками, осуществлявшимся с конца 1940-х годов. Однако это сотрудничество не принесло ожидаемых успехов, не приобрело больших масштабов и существенного влияния на деятельность ОУН (б) не оказало.

В 1950-1980-е годы члены ОУН участвовали в радиопередачах украинской студии радио «Свобода», организовывали демонстрации и акции протеста за рубежом. Самая известная волна демонстраций украинцев прошла по странам Запада в 1982 году – в связи с 50-летием голодомора 1932 года.

Различными фракциями ОУН, конечно же, не исчерпывалось всё многообразие политических, культурных и общественных движений украинцев диаспоры. Со времён Н.С. Хрущёва и в УССР возникают различные диссидентские организации и партии. Нередко бывшие бойцы УПА и члены ОУН принимали активное участие в создаваемых заново диссидентских движениях и сопротивлении. Борьба ОУН и УПА служила также идеологической опорой различных украинских националистических движений, как в годы советской власти, так и в начале 1990-х. Но освещение данных вопросов уже выходит за тематические и хронологические рамки работы.

1.2. Украинский коллаборационизм и националистическое сопротивление
периода Второй мировой войны – проблема соотношения

Работа по истории Украинской повстанческой армии будет неполной, если не коснуться вопроса украинского коллаборационизма. Данная проблема недостаточно изучена в российской историографии, к тому же советская историография обычно ставила знак равенства между ОУН и коллаборационистскими партиями, группировками, военными и полицейскими формированиями. Поэтому необходимо показать, каким образом украинский коллаборационизм соотносился с движением украинского националистического сопротивления.

Необходимо отметить, что утверждения отдельных авторов о том, что все антикоммунистические украинские вооружённые формирования, в том числе УПА, были созданы немцами и подчинялись им до конца войны, неверны. Не верен также тезис о полной независимости украинских националов от нацистов и/или постоянной конфронтации ОУН с Рейхом в период с 1933 до 1945 года. Обе стороны преследовали свои собственные цели, а периоды враждебности сменялись периодами компромисса и сотрудничества перед лицом общего врага: Польши и СССР.

В данной работе мы сосредоточимся, прежде всего, на коллаборационизме политическом и военном, поскольку гражданское и хозяйственное сотрудничество с немцами в большинстве случаев не имело отношения к антикоммунистическому или антинацистскому сопротивлению. В отличие от гражданского, военный или политический коллаборационизм граждан СССР часто был связан с недовольством значительной частью населения советской властью. Вообще же причины советского коллаборационизма явления были неоднократно освещены в новейшей российской историографии, поэтому нет смысла останавливаться на них подробно.73

По мнению Отто Бройтигама, сотрудника Восточного министерства Альфреда Розенберга, почва для коллаборационизма в 1941 году была достаточно хорошо подготовлена: «Местное население в начале войны не хотело и знать о партизанах, показывало их немцам и таким образом облегчало войну с ними. Большинство населения было на стороне немцев, которые обещали освободить его от большевиков. Также партизаны обременяли местное население, поскольку принуждали мужчин вступать в их ряды, «реквизировали» провизию и другие необходимые вещи. Деятельность партизан протекала в большинстве случаев вблизи больших лесных массивов, где они находили защиту от преследования».74

При описании военного коллаборационизма основное внимание имеет смысл уделить восстановлению истории частей, формирований и соединений в основном набиравшихся из украинского населения, а также имевшим статус «украинских».

Российский историк М.И. Семиряга предложил следующую классификацию форм украинского коллаборационизма: «В целом украинский коллаборационизм выражался в следующих формах:

- политическое сотрудничество украинских националистических лидеров на территории Польши ещё до агрессии Германии против Советского Союза;

- военные формирования, созданные ОУН при покровительстве немцев;

- украинская или украинско-немецкая вспомогательная полиция под немецким управлением и имевшая широкие полномочия по поддержанию местной безопасности. Украинская казарменная полиция, принимавшая участие в еврейских погромах, в транспортировке евреев в лагеря и в их охране;

- тысячи украинцев добровольно выезжали на работу в Германию, особенно в 1942 г. (…).

- типичная форма коллаборационизма в сфере производства состояла в обработке крестьянами земли, полученной от немцев, в качестве рабочих, инженеров и служащих на производстве, в качестве прислуги в домах руководителей оккупационных властей».75

Предложенная классификация заслуживает внимания, но, на наш взгляд, к ней следует отнестись критически.

Во-первых, ОУН сотрудничала с нацистами до 1941 года не только на территории Польши.

Во-вторых, как до, так и после 1941 года большинство украинских политиков, пошедших на сотрудничество с нацизмом, никакого отношения к ОУН не имели. Среди таковых можно назвать, например, бывшего гетмана Украины П. Скоропадского, главу Украинского центрального комитета в Кракове доктора В. Кубийовича или мэра Киева Александра Оглоблина.

В-третьих, как будет показано ниже, военные формирования, созданные обеими фракциями ОУН при покровительстве немцев, насчитывали в общей сложности не более 2 500 человек. Это Военные подразделения националистов в 1939 году, бандеровские батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» в 1941 году, мельниковские Волынский (позже Украинский) легион самообороны (1943-45 гг.) и Буковинская самооборонная армия в 1943-44 гг.

Их общая численность составляет менее 1 % украинцев, с оружием в руках «помогавших» гитлеровской Германии.

В-четвёртых, упомянутая Семирягой «казарменная полиция» (т.е. батальоны шуцманшафта) занималась в большей степени борьбой против партизан – в геноциде евреев самое активное участие принимала «полиция порядка» - полицейские индивидуальной службы.

В-пятых, в данной классификации вообще не учитываются отдельные виды полиции, а также служащие в Вермахте и СС или сопутствующих структурах.

Абсолютно не упоминается в этой классификации работа украинцев в административных оккупационных структурах.

Что касается двух последних пунктов, выделенных М.И. Семирягой, то их можно свести до одного: экономический коллаборационизм. К тому же экономический коллаборационизм принимал разнообразные формы, и к выделенным М.И. Семирягой двум последним пунктам не сводится.

В хозяйственных отношениях с врагом, так или иначе, участвовали все жители оккупированной территории не только Украины, но и всей Европы, за исключением разве что партизан. И подробно рассмотреть хозяйственный коллаборационизм в данной работе нет никакой необходимости, да и возможности.

На наш взгляд, коллаборационизм на Украине, как и других оккупированных территориях Европы, можно условно разделить на три составляющих:

- политический;

- военный, или – военно-полицейский;

- хозяйственный, или – административно-хозяйственный.

Необходимо также добавить, что последние два вида коллаборационизма часто носили характер политической деятельности, поэтому их можно также назвать военно-политическим и политико-административным коллаборационизмом.

В силу специфики исследования имеет смысл остановиться на военном и военно-полицейском коллаборационизме, к тому же они представляют, на наш взгляд, наибольший интерес.

Бойцы вооружённых формирований ОУН составили ничтожную часть от общего числа украинских коллаборационистов. Однако автор выделил его отдельно. Во-первых, потому что ОУН(б) является политической структурой, создавшей военную структуру УПА, которая и является предметом нашего изучения. И военное сотрудничество «политических отцов» Повстанческой армии с нацистами представляет особый интерес. Во-вторых, между украинскими коллаборационистами и оуновцами советская история и пропаганда всё время ставила знак равенства, поэтому перед исследователем стоит настоятельная необходимость чётко очертить роль ОУН в украинском военно-политическом сотрудничестве с нацистами.

Украинский военно-политический коллаборационизм ведёт своё начало с лета 1939 года. Выше уже упоминалось сотрудничество ОУН с Абвером в форме шпионажа против Польши и, в незначительной степени, СССР.

Однако ещё до нападения Третьего Рейха на Речь Посполитую ОУН выступила активной стороной в военном коллаборационизме. В марте 1939 года в Закарпатье была провозглашена независимая Карпатская Украина, просуществовавшая 1 день. Основу её вооружённых сил составила Карпатская Сечь, находившаяся под контролем оуновцев. После того, как Закарпатье было занято венгерской армией, значительная часть бойцов Сечи оказалась в венгерском плену. По просьбам немецких дипломатов венгры отпустили несколько сот украинских националистов. Вышедшие из венгерских лагерей оуновцы, а также их товарищи, проживавшие в Европе на легальном положении, в начале июля 1939 года вошли в создающийся Украинский Легион (УЛ). В случае войны с Польшей (указ о подготовке нападения на Польшу Гитлер подписал 11 апреля 1939 г.) украинцев предполагалось использовать в пропагандистских целях для влияния на солдат польской армии украинской национальности. Не исключали немцы и возможность восстания западных украинцев против поляков, как для ослабления Польши уже в ходе идущей войны, так и с целью организации повода для начала агрессии. Однако, в силу того, что по пакту Молотова-Риббентропа Западная Украина отошла СССР, УЛ в войне практически не участвовал, а сам факт его существования был секретным.

Военное обучение бойцы УЛ прошли в горных лагерях на территории Австрии. В конечном итоге из них было сформировано 2 батальона (куреня) примерно по 300 человек в каждом, в качестве названия они получили аббревиатуру ВВН. Расшифровывалось ВВН двояко – по-немецки („Bergbauernhilfe” – «Помощь крестьян-горцев» (ПКГ)) и по-украински („Військові відділи націоналістів” – «Военные отряды националистов» (ВОН)). Немецкая аббревиатура использовалась «для внешнего употребления», то есть маскировки под горностроительный батальон, а украинская – «для внутреннего» - оуновцами и, в случае необходимости, для населения Западной Украины. Бойцы ПКГ-ВОН носили чешскую военную форму.

С началом германо-польской войны оба батальона были разделены на более мелкие группы и подчинены разным немецким частям. Как и приказывало политическое руководство Германии, участия во фронтовых операциях ПКГ-ВОН не принимали. За всё время существования ПКГ-ВОН его действия ограничились несколькими нападениями на небольшие польские гарнизоны, обозы и отряды, а также разоружениями этих отрядов. Поскольку Польша и так рассыпалась в ходе нацистской агрессии, то в ходе этих небольших акций ПКГ-ВОН обе стороны обошлись без жертв.76

Немцы, видя нецелесообразность дальнейшего существования УЛ после того, как польское государство было поделено между Третьим Рейхом и СССР, в октябре-ноябре 1939 года ПКГ-ВОН распустили. Часть солдат УЛ поступила на службу в Вермахт в личном порядке, большинство – в украинскую полицию на территории Генерал-губернаторства.

Второе военное формирование ОУН, на сей раз уже из бандеровцев (Организация разделилась в 1940 году) было создано весной 1941 года, и получило название Легионы или Дружины украинских националистов (ЛУН или ДУН).77

ОУН (б) и ОУН (м) находились в тот период в союзнических отношениях с Германией. Более многочисленная и активная бандеровская фракция решила в выступить на Украине в качестве третьей силы в будущей схватке двух тоталитарных держав. Однако третьей силой, находящейся в союзе с силой второй – нацистской Германией. В феврале 1941 г. договорённость была достигнута на следующих условиях: ОУН предоставляет в распоряжение Вермахта 700 человек, ДУН подчиняются ОУН в политических вопросах, солдаты формирования принимают присягу на верность Украине и ОУН, в случае войны с СССР используются только на Восточном фронте. На базе ДУН вскоре созданы в составе диверсионно-разведывательного полка «Бранденбург» два батальона.

Батальон (курень) «Роланд» был создан в апреле-мае 1941 года в районе Вены, и насчитывал 350 человек, как правило, ранее уже имевших опыт службы в австрийской или польской армиях.

Второй батальон назывался «Нахтигаль», о котором известный советский деятель НКВД П.А. Судоплатов в мемуарах сообщает, что «во время войны Шухевич имел чин гауптштурмбанфюрера и был одним из командиров карательного батальона «Nachtigal». Командовали батальоном в основном немцы, а состоял он из бандеровцев. После массового расстрела в июле 1941 года во Львове евреев и многих представителей польской интеллигенции бандеровцы провозгласили создание правительства независимой Украины во главе с Стецко… Позднее, в 1945 году, часть батальона «Nachtigal» влилась в элитное карательное подразделение вооружённых сил фашистской Германии – дивизию «Галичина».78

В этой краткой цитате содержатся многочисленные фактические ошибки. Поэтому история «Нахтигаля» будет рассмотрена в данной работе достаточно подробно.

«Нахтигаль» создавался в Кракове с марта 1941 года, кто-то из будущих военнослужащих этой части проходил обучение в Германии, другие в украинских городках и сёлах, а позже все вместе были отправлены в немецкий городок Нойгаммер (Силезия). Украинским командиром «Нахтигаля» был Р. Шухевич.

Нельзя согласиться с данными, приводимыми московскими авторами Н. Гореловым и Ю. Борисёнком: «Поначалу украинским националистам позволили сформировать две диверсионные части абвера – легионы «Нахтигаль» и «Роланд». В «Нахтигаль, который насчитывал более 700 человек… вступили в основном бандеровцы. «Роланд»… комплектовался из националистов всех направлений».79

Хотя оба батальона формировались в составе диверсионней частями Абвера, они ни разу не использовались в тылу РККА, а ОКВ возлагало на них скорее охранные функции. 700 человек – численность не «Нахтигаля», а обоих батальонов, вместе взятых. В «Нахтигаль» бандеровцы шли в порядке тайной партийной мобилизации. «Роланд» комплектовался вполне добровольно, но через краевое правление ОУН (б) в Вене, поэтому оба легиона были бандеровскими.

«Роланд» в первой половине июня передислоцировался из Вены в городок Комполунг (Южная Буковина, Румыния), вообще не принимал участие в боях с Красной Армией и на протяжении июня-июля даже не переходил румынско-советскую границу. Только в начале августа батальон вступил на территорию УССР, где не выполнил ни одного боевого задания, а 14 августа по политическим причинам был направлен обратно в Румынию, где был разоружён.

«Нахтигаль» перед 22 июня дислоцировался в городке Радшин около Перемышля. 24 июня батальон участвовал в прорыве обороны, опиравшейся на приграничный укрепрайон около советской границы. Потом батальон маршем пошёл на Львов и 29 июня рано утром вошёл в город, где сразу же взял под охрану ряд объектов, в том числе и радиостанцию, благодаря чему представители ОУН (б) 30 июня 1941 года смогли провозгласить по радио Акт о независимости Украины.

Хочется отметить, что широко распространённая в советской историографии версия об участии бойцов «Нахтигаля» в убийствах польской и еврейской интеллигенции во Львове в начале июля 1941 года не соответствует действительности.80 На Нюрнбергском процессе было установлено, что нацистский террор проводила немецкая зондеркоманда СД, вошедшая в город чуть позже «Нахтигаля».81 В 1946 году советская сторона вообще не поднимала вопрос о действиях ДУН во Львове. По вопросу львовских убийств июня-июля 1941 года в 1954 году проходили слушания в Конгрессе США, в ходе которых также подтвердилась невиновность оуновцев в этом терроре.82

Но члены ОУН действительно участвовали в еврейских погромах. Сразу же по появлению «Нахтигаля» во Львове оуновцы стали на два дня действительной властью.83 Совместно с немцами милиция, организованная оуновцами, избила несколько сотен евреев и заставила их выкопать из земли тела убитых чекистами за день или два до этого заключённых. В этой акции принимало самое активное участие и мирное население, поддавшись на антисемитскую агитацию. В большевистском терроре нацисты почти всегда обвиняли евреев. Однако в убийствах конца июня - начала июля 1941 гда польского и еврейского населения во Львове именно бойцы «Нахтигаля» не участвовали.84

Небезынтересно отметить, что «Нахтигаль» был замешан в антисемитских эксцессах, но совсем не тех, которые ему позднее были приписаны советской пропагандой. Приводимый ниже документ – фрагмент дневника неизвестного члена ОУН – опубликован киевским исследователем Иваном Патриляком. Данный дневник не публиковался вплоть до конца 1990-х, что позволяет говорить о его аутентичности (а не, например, фальсификации КГБ). Автор дневника служил в в разведывательной роте «Нахтигаля», расстрелявшей «из мести» мирное еврейское население в Винницкой области. Нацистская пропаганда, находящая отклик в сознании украинского населения, обвиняла евреев в массовых убийствах сотрудниками НКВД заключенных тюрем Винницы и других городах правобережной Украины. Следствием этих обвинений, которые были восприняты частью антисемитски настроенного украинского населения стали спонтанные еврейские погромы, в которых принимали участие отдельные оуновцы, в том числе, как свидетельствует документ, и солдаты «Нахтигаля»:

«Во время нашего перехода мы воочию видели жертвы еврейско-большевистского террора, этот вид так скрепил ненависть нашу к евреям, что в двух селах мы постреляли всех встречных евреев. Вспоминаю один эпизод. Во время нашего перехода перед одним из сел видим много блуждающих людей. На вопрос отвечают, что евреи угрожают им, и они бояться спать в хатах. Вследствие этого, мы постреляли всех встретившихся там евреев».85

Необходимо сделать вывод о том, что оуновцев и западноукраинское население в 1940-е годы – так же, как и значительную часть населения Европы в первой половине ХХ века, - захлестнула волна антисемитского безумия. Однако это не снимает с историка обязанности оперировать лишь достоверными фактами и лишь на их основании выносить оценки. В этом случае следует признать, что антиеврейский террор в деятельности «Нахтигаля» - в отличие от деятельности германских нацистов - носил эпизодический, а не планомерный характер.

7 июля «Нахтигаль» вышел из Львова и 14 июля вошёл в Проскуров, позже принимал участие в боях около Браилова и Винницы. Члены батальона создавали украинскую администрацию на местах и вели активную националистическую пропаганду. В середине августа часть была отправлена обратно в Нойгамер (Силезия), разоружена и распущена, а часть бойцов-оуновцев арестована.

На этом и заканчивается история «военных формирований ОУН, созданных при покровительстве немцев». Все остальные военные украинские коллаборационистские формирования были созданы немцами без какого-либо участия ОУН. Некоторые части при создании пользовались ограниченной поддержкой монархистов, последователей УНР, мельниковцев, но и роль последних в украинском военно-полицейском коллаборационизме была в целом незначительной.

В связи с коллаборационистскими формированиями ОУН встаёт вопрос: как могли фанатичные приверженцы идеи независимой Украины в 1933-1941 гг. пойти на столь тесное сотрудничество с нацистами, не считавшими славян за людей и рассматривавшими Восточную Европу как колонию «Великой Германии»?

На это было несколько причин, которые, которые, на наш взгляд, наиболее точно и кратко раскрыл киевский историк, кандидат исторических наук И.К. Патриляк. «Так, в „Вестнике“ Украинской Информационной Службы, который выходил в Берлине, 27 октября 1941 года в статье “Немецкий националсоциализм и европейские народы”, отмечалось: “Эта доктрина (расовая – И.П.) на самом деле выделяет и признаёт превосходство так называемой “германской расы”, но тесные, близкие взаимоотношения на всех участках жизни например с итальянским народом доказывают, что эта доктрина про “превосходство” германской расы является только игрой слов внутри националсоциализма и не имеет никакого общего значения. В национал-социалистической расовой доктрине выдвигается на первое место значение т.н. “арийской расы”, а к ней принадлежат все народы Европы”. Другую интересную мысль относительно расовой политики нацизма находим в воспоминаниях одного из участников украинских батальонов Мирослава Кальбы, который в частности пишет: “Правда, было написано в программной работе Гитлера “Майн кампф” про невыгодное отношение к Украине (ошибка, в «Майн кампф» нет конкретных планов в отношении Украины – А.Г.), но никто не соглашался верить в это, потому что поход против Москвы без договора с подневольными народами после опыта Карла Шведского и Наполеона выглядел бы глупостью, тем более, что у немцев у самих была хорошая наука из первой мировой войны. А к тому же, старые немецкие генералы сами были твёрдо убеждены и верили, что пока договор находится в действии (пакт Молотова-Риббентропа – И.П.) про дело Украины не может быть и речи, но, когда начнётся война, тогда этот вопрос будет решён позитивно. Поэтому они действовали в этом направлении, надеясь, что таким способом сделают своему фюреру приятную неожиданность”.

То есть, как видим, украинские круги лишь немного расходились в понимании расового вопроса. Если одни видели в нём лишь игру слов, то другие, подходя прагматично, считали, что Гитлер может говорить и писать, что угодно, но жизнь заставит его отказаться от своих взглядов. Кроме того, похожей точки зрения придерживался и немецкий генералитет, который рано пошёл на сотрудничество с украинцами».86

Так или иначе, в связи с событиями 30 июня – 15 сентября 1941 года пути ОУН(б) с немцами разошлись, и с 1941 по 1944 годы никакого сотрудничества не было, а в последние полтора года войны оно носило эпизодический характер, и на ход войны не влияло.

После 15 сентября 1941-го, когда основная часть политически активных украинцев-антикоммунистов заняла выжидательную позицию, ОУН (б) постепенно перешла в оппозицию к оккупационному режиму.

Но оуновцам в 1939-1945 годах противостояли определённые силы украинцев, стремившиеся в союзе с Германией получить независимость Украины. Эти надежды и стремления опирались на ряд фактов.

В 1939 году СССР и Германия поделили Польшу, в результате чего под господством нацистов оказалась территория Закерзонья, компактно населённая украинцами: округи городов Жешув, Замостье, Холм, Бяла-Подляска. На 30 ноября 1940 года в «Генерал-Губрнаторстве» проживало 744 тысячи украинцев, из них 91 % компактно в Люблинском и Краковском дистриктах – то есть с запада от советско-германской границы: 679 тыс. человек - 440 и 239 тыс. соответственно.87

14 апреля 1940 года в Кракове оккупационными властями был создан Украинский центральный комитет (УЦК) во главе с не входившим ни в какие движения доктором В. Кубийовичем. УЦК занимался организацией повседневной жизни украинцев на территории Генерал-губернаторства.

Под руководством УЦК была создана Украинская организация труда. Во времена существования независимой Польши на этой территории было только 18 украинских и смешанных (польско-украинских) учебных заведений начального и среднего образования. В 1941 году на территории Закерзонья действовало 929 украинских школ и 2 украинские гимназии.88

В Галиции была создана система украинских кооперативов. По сведениям, приводимым академиком М.И. Семирягой, в ГГ в 1940-41 гг. издавались три украинские газеты. Данных именно за этот период в распоряжении исследователя нет, но, согласно внутренней документации УЦК, в Генерал-губернаторстве, в которое в 1941 году вошла ещё украинская Галиция, в 1941-43 гг. насчитывалось 47 наименований украинской прессы.89

УЦК помогал беженцам и военнопленным украинской национальности, следил за медицинской работой, организовывал систему общественной взаимопомощи. Вместе с тем, он содействовал набору украинской молодёжи для отправки в трудовые лагеря в Германию, следил за поставками продуктов для нужд Третьего Рейха, зимой 1941/42 гг. собирал тёплую одежду для Вермахта на Восточном фронте и участвовал в формировании коллаборационистских военных частей.

С помощью УЦК создавалась также украинская полиция. Оккупанты, считавшие поляков «исконными врагами Германии», попустительствовали украинским полицейским, не упускавшим случая «отплатить» полякам за обиды и притеснения 1919-1939 годов. С этого момента и с западной стороны линии Молотова-Риббентропа начался последний виток обострения украино-польских отношений, приведший к кровавой резне 1943-44 годов.

После присоединения Галиции к ГГ немцы создали во Львове Украинский краевой комитет (УКК) по тому же принципу, что и УЦК. Первоначально Кубийович не хотел распространять контроль УЦК над бывшей советской Галицией, но в феврале 1942 года УКК был подчинён краковскому УЦК.

Крайне любопытный документ об отношении коллаборационистов-администраторов к революционерам-националистам находится в Архиве органов высшей власти и управления Украины. Это «Тезисы УЦК об акции поддержания украинского правопорядка в Галиции», датированные началом октября 1943 года: «В частности Галиция, которая до настоящего момента образцом порядка и покоя, несколько недель назад вошла в очень критический период. Существует угроза, что наш край может скатиться в провал анархии и беспорядка. (…) (Через несколько месяцев угроза реализовалась – А.Г.)

Рейд советских партизан (Сидора Ковпака в июле-августе 1943 г. – А.Г.) потряс спокойную жизнь Галиции, недобитки большевицкой банды разбрелись по всему краю, они разворошили разные преступные элементы…

Плановое отступление немецких войск на Восточном Фронте создало панику среди части нашего общества, а это совсем облегчило врагам их разлагающую работу.

Формирование Галицкой Дивизии – поставило в один фронт против творческой работы позитивного лагеря украинства всех его врагов – большевиков, поляков и украинский лагерь уничтожения и анархии. Все эти силы на свой лад повели бешеную агитацию против дивизии и её добровольцев. Для противовеса дивизии – украинский лагерь уничтожения (т.е. бандеровцы – А.Г.) начал звать украинскую молодёжь в лес, будто бы для военного обучения.

Следствие всего этого – дошло до массового дезертирства из Украинской Службы Родины, около 30 000 украинских юношей недостаёт в трудовых лагерях, это вызвало сильное осложнение в строительстве военно-значимых объектов на территории Галиции. Массовое дезертирство привело к сильному обострению административных отношений в этом регионе.

Всё чаще становятся убийства, как украинцев, так и поляков (через пол года убийства поляков приобрели массовый характер – А.Г.).

Какие-то тёмные силы и отщепенцы общества жируют на низменных инстинктах и науськивают людей к межнациональной войне и резне.

Под влиянием непрекращающейся агитации вражеских агентов – всё чаще происходят случаи, когда крестьянские низы утрачивают здоровое отношение к необходимости повинностей военного времени. (…)

Всё чаще происходят вооружённые выступления против украинской полиции, как одного из носителей порядка.

Наконец, в Галиции появились украинские партизанские отряды, которые пришли с Востока (точнее, с Волыни – А.Г.), они осознанно пытаются «волынизировать» Галицию, т.е., хотят довести до такой ситуации, которая сегодня есть на Волыни, ситуации полного хаоса, уничтожения и разрухи всей украинской жизни. (…)

Источник анархии есть в обоих народах – как среди поляков, так и украинцев. (…) (Очевидно, имеются в виду польские Армия крайова, Батальоны хлопски, а также Украинская повстанческая армия и Украинская национальная самооборона – А.Г.)

Кто зовёт украинскую молодёжь в лес, тот осознанно или неосознанно работает на её уничтожение. Заслуживающее внимания военное обучение, при современном положении военного дела, [в лесу] невозможно. Кто… зовёт нашу молодёжь – лучший цвет народа – в лес, тот, даже если он и великий идеалист, даже если имеет добрые намерения – в своей политической недальновидности – делает неминуемой гибель той молодёжи. (…) Кто посягает на жизнь, или имущество кого-то из жителей нашего края – вне зависимости от их национальной принадлежности – тот враг украинского народа. (…)

Кто обостряет и распаляет межнациональную польско-украинскую борьбу, тот вредит украинскому делу, помогает большевизму. (…)

Волынь – пугающий пример того, как через недальновидность разных деятелей, в том числе и украинского подполья – создаются хорошие условия для большевистской работы…

Сегодня на Волыни – одна большая руина, сотни сожжённых сёл, тысячи-тысячи людских жертв, уничтожен весь национальный доход долгих лет, уничтожена вся украинская интеллигенция, пропали все возможности национальной работы. Вот ужасный баланс работы безответственных людей…

Кто хочет использовать патриотический запал нашей молодёжи и её политическую неподготовленность для того, чтобы печальный волынский эксперимент повторить в Галиции, того осудит украинская история и весь украинский народ (…).

В области школьной работы: всё народное школьное образование – украинизировано, отстроены гимназии, семинарии, как никогда до настоящего времени развёрнуто профессиональное образование, созданы университетские институты с наиважнейшими факультетами, создана могучая организация украинских учителей.

В государственной администрации: украинизировано самоуправление, создана украинская полиция, тысячи наших людей заняло государственные посты, украинизированы суды, несколько тысяч наших людей работает на железной дороге и почте.

Широко, - как никогда ранее – развёрнуты организации общественной опеки и взаимопомощи наиболее нуждающимся. Десятки миллионов злотых выделено на эту цель.

Весь край покрыт густой сетью образовательных и культурных центров. Всюду воссоздана культурная жизнь, а в самом Львове – как никогда перед этим.

Созданы новые условия для купечества и ремесла.

Создан целый ряд общенациональных организаций (на самом деле, только в масштабе Генерал-губернаторства – А.Г.), все они работают для строительства национальной жизни.

А всё это добыто среди наитруднейших условий военного времени. Все те достижения, которые являются необходимым фундаментом для дальнейшего национального строительства.

Сегодня – всё это под угрозой анархии и хаоса».90

Сейчас сложно просчитать мотивацию составивших этот документ коллег В. Кубийовича и его самого: хотели ли они действительно помочь украинцам Галиции по возможности спокойно пережить войну, или были конформистами и выслуживались перед немцами, однако бандеровцев и УПА он, как и почти все другие украинские политические силы, в конце 1943 года УЦК осуждали.

В конце июля 1944 года Красная Армия изгнала нацистов со всей территории Украины, и далее коллаборационисты действовали только в эмиграции.

В феврале-марте 1945 года в Веймаре с помощью немцев был создан Украинский национальный комитет, но его история будет рассмотрена чуть позже.

Сейчас же имеет смысл перейти к военным и полицейским украинским формированиям, сражавшимся вместе с немцами в период 1941-1945 годов.

Парадоксально, но история созданных ОУН (б) Дружин украинских националистов не закончилась после их расформирования.

После того, как немцы решили ликвидировать «Нахтигаль» и «Роланд», их украинский состав был переправлен во Франкфурт-на-Одере, где немцы предложили каждому бойцу подписать индивидуальный контракт на службу в немецкой армии. Большинство оуновцев согласилось, те же 15 человек, кто отказался это сделать, были в скором времени отправлены в трудовые лагеря. Из украинцев, подписавших контракт, была сформирована новая часть – охранный батальон 201-й охранной дивизии полиции генерал-майора Й. Якоби (эту часть ещё принято называть 201-м украинским охранным батальоном). Командовал формированием майор Е. Побигущий, немецким шефом был инспекционный офицер капитан Моха.

Несмотря на то, что большинство членов 201-го батальона были бандеровцами, к политике ОУН (б) эта охранная часть отношения не имела. На момент создания батальона радикальное крыло националистов находилось в подполье, а сам Бандера – в Заксенхаузене. Поскольку «Нахтигаль» и «Роланд» были ценными боевыми частями, то гитлеровцы решили использовать их состав для ведения войны, а не расстрелять или сгноить в концлагерях.

До 19 марта 1942 года батальон проходил обучение во Франкфурте-на-Одере, а потом был переброшен в Белоруссию (район Могилёва, Витебска и Лепеля), где принимал участие в охране военных объектов и путей сообщения от советских партизан.

1 декабря 1942 года все украинцы 201-го батальона, выражая несогласие политике немцев на Украине, отказались продлевать контракт. Поэтому в январе 1943 года солдаты и офицеры части под конвоем были переведены во Львов. Там командный состав заключили в тюрьму, а рядовых отпустили по домам. Немцы предлагали им далее служить в местной полиции. По дороге бывший командир «Нахтигаля» Р. Шухевич бежал на конспиративную квартиру ОУН и стал помогать своим бывшим товарищам бежать из тюрьмы. Часть командиров 201-го батальона немцы «временно» освободили, и они ушли в подполье. Закончилась деятельность Шухевича тем, что и его арестовали, но он, сумев получить от товарищей оружие, бежал вторично.91 Позже и оставшиеся в заключении бойцы 201-го батальона, вступив в украинскую дивизию СС «Галичина», дезертировали из неё в ряды УПА.

Бывшие офицеры ДУН и 201-го батальона составили ядро командного состава УПА.

Следует отметить, что сам Гитлер в начале войны с СССР был резко против использования советских граждан («недочеловеков») в вооружённой борьбе с коммунистами.

Глава Министерства по делам восточных территорий А. Розенберг, в отличие от рейхскомиссараУкраины и гауляйтера Восточной Пруссии Э. Коха, хотел использовать украинцев, для борьбы с большевизмом. Поэтому он относился с большим интересом к идеям украинского национализма, однако Кох фактически подчинялся лично Гитлеру, патологическому славянофобу.

В начале войны Гитлер придерживался принципа, что «Только немец имеет право носить оружие, а не славянин, не чех, не казак, не украинец».

Поэтому офицеры низшего звена использовали военнопленных и местных жителей в частях Вермахта на свой страх и риск, а батальоны полиции создавались на территории РКУ из-за желания Рейхсфюрера СС Гиммлера увеличить своё влияние на восточную политику Рейха.

Наиболее известными украинскими коллаборационистами времён Второй мировой войны остаются участники полицейских формирований, так называемые «полицаи», которых иногда называли «полицистами» или «шуцманами».92 Уже летом 1941 г. на оккупированных территориях Украины благодаря усилиям местного самоуправления возникли санкционированные германской военной администрацией многочисленные части «местной самообороны». Они были призваны поддерживать порядок, а также бороться с советскими партизанами и скрывавшимися в лесах отдельными группами Красной Армии, попавшими в окружение.

Не всегда отношения между возникшей «из инициативы низов» ещё «до-коллаборационистской» милиции с оккупационной администрацией были идеальными. В казачьих сёлах на Востоке Украины немцы расстреляли самозваных руководителей милиции, назначили новых, а низовое звено просто переподчинили, переделав в полицию.

Немецкий дипломат Отто Бройтигам, во время войны работавший в Восточном министерстве Розенберга, вспоминает: «Сразу же после оккупации Львова основанное там украинское «правительство», которое, впрочем, по приказу Гитлера было распущено, моментально «вызвало к жизни» украинскую милицию, поставившую себя в распоряжение Германии. Когда 1 сентября 1941 года рейхкомиссар Кох возглавил в Ровно своё ведомство, его первым действием был роспуск этих милицейских образований».93

На основе личного состава распущенных формирований немцы организовали самые различные части, в том числе батальонного звена, которые были полностью под немецким контролем и использовались для охраны военных и хозяйственных объектов, лагерей военнопленных и гетто, а также для борьбы с партизанами в тыловых районах армий и групп армий.

Полицаи «индивидуальной службы» (охранная полиция и жандармерия) набирались обычно в приказном порядке из расчета 1 служащий на 100 человек населения. Они следили за порядком в сёлах и городах, активно участвовали в борьбе с подпольщиками и партизанами, а также в геноциде евреев и цыган. На начало 1943 года их насчитывалось около 200 тыс. человек, по другим данным – 150 тыс.94 Не все они имели огнестрельное оружие, часть была вооружена только дубинками.

Те украинцы, которые служили в полицейских батальонах и ротах назывались, как правило, шуцманами. На территории РКУ и близлежащих землях было сформировано 58 украинских батальонов. В большинстве случаев командные посты занимали немцы, а рядовыми и унтер-офицерами служили украинцы. Номинально у каждого батальона был один командир немец и один – украинец, в действительности последний обычно исполнял роль переводчика.

Из этих батальонов больше всего интересна судьба 104-го: в 1943 году полицейские 1-й и 2-й рот, перебив офицеров-поляков, выдававших себя за фольксдойче, перешли к УПА. 103-й батальон дислоцировался на Волыни, поэтому он перешёл в марте 1943 года к повстанцам в полном составе.

Еще 9 украинских батальонов (номера: 51-55, 57, 61-63) были созданы в Рейхскомиссариате "Остланд". Из них 57-й батальон был в 43-м году развёрнут до полка и полностью разгромлен КА в ходе операции «Багратион» в 1944 году. Батальон 61 был создан из переформированного 102-го, 62-й – из 115-го, 63-й из 118-го.

Общая численность украинцев, служивших в охранных батальонах, оценивается в 35 тысяч человек. Хотя есть и другие оценки – вплоть до 75 тысяч человек.

Большинство этих частей несли охранную службу на территории рейхскомиссариатов, остальные использовались в антипартизанских операциях.

В 1943 г. часть украинских полицейских батальонов была включена в состав полицейских стрелковых полков (номера: с 31-го по 38-й), каждый из которых имел в своем составе 3 батальона, в том числе 1 немецкий и 2 из местного населения, однако с немецкими кадрами в 130 человек. Действовавшие на территории Белоруссии украинские 61-й и 62-й и 63-й батальоны влились в 30-ю гренадерскую дивизию войск СС (русская № 2, впоследствии белорусская № 1) и составили в ней отдельный полк. Во Франции, куда дивизия была отправлена осенью 1944 г., два батальона (62 и 63) в полном составе, а 61-й частично, перешли на сторону партизан и сражались в рядах французского сопротивления.

Кроме как в перечисленных структурах, украинцы служили в охране немецких концентрационных лагерей, где неофициально именовались "травники" - по названию польского местечка Травники около Люблина, где находился учебный лагерь. «Травники» носили чёрную довоенную форму «Общих СС» (Allgemeine SS) и административно подчинялись СД.

Небольшое количество украинцев было и в рядах «айнзатцгрупп» СС, осуществлявших карательные акции на оккупированных территориях против коммунистов и евреев: как правило, на тысячу немцев таковых приходилось десять-двадцать человек, осуществлявших функции переводчика, проводника или «хиви».

Организационно все перечисленные структуры подчинялись созданным по территориальному принципу управлениям германской полиции порядка, а в конечной инстанции - шефу германской полиции и рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

Однако, большинство «хиви» («добровольные помощники») и «фрайвиллиге» (добровольцев) служило не при СС, а при Вермахте – в строительных батальонах, частях снабжения, антипартизанских отрядах, добровольцами в боевых частях, выполнявших небоевые, а в некоторых случаях и боевые задания.

29 апреля 1943 года приказом начальника Генштаба сухопутных сил Вермахта все они, а также некоторые служащие полицейских формирований, а также личный состав украинских частей восточных войск, получили шевроны с нашивкой УВВ – Українське Визвольне Військо (УВВ – Украинская освободительная армия (УОА)). Таким образом, был создан украинский аналог РОА.

Количество солдат, которые могут быть причислены к УОА, в течение всей войны, по некоторым оценкам, составляло около 120 тысяч95 человек. Из них 50 тысяч в ротах, батальонах и полках Вермахта, номинально причисленных к УОА, и 70 тысяч в других немецких или иностранных частях на разных вспомогательных службах.

В начале 1945 года несколько частей УОА вошло в состав формировавшейся реально существовавшей структуры - Украинской национальной армии (УНА), речь о которой будет ниже, однако большинство солдат, носивших нашивку «УОА», осталось в Вермахте. В конце войны большинство коллаборационистов УОА погибло в боях, попало в плен к Красной Армии или, согласно ялтинским соглашениям, было передано союзниками в СССР. Части удалось избежать и репатриации.

Удалось избежать возвращения в СССР и солдатам наиболее известного украинского коллаборационистского соединения – дивизии СС «Галиция» («Galizien»). Поскольку в российской историографии принят украинский вариант написания названия дивизии – «Галичина», то он и будет использоваться в кратком описании истории этого соединения.

К лету 1942 года численность немецких бойцов на Восточном фронте достигла максимальной величины за всю войну, мобилизационные резервы Германии были исчерпаны, а солдат по-прежнему не хватало. Поэтому нацистам пришлось несколько изменить отношение к восточным славянам, да и вообще к гражданам СССР. Но при создании соединений из граждан СССР Гитлер не хотел допускать, чтобы они стали зародышем армий будущих независимых государств, и стремился поставить новые формирования под жёсткий контроль.

Поэтому у нацистов первоочередной задачей стояло не допустить у украинцев мысли о возможности существования единой Украины. Создаваемую дивизию СС было решено назвать именем одной из исторических областей – Галиции. Нацисты предполагали, что благодаря созданию такого соединения удастся предотвратить появление вооружённого националистического и коммунистического подполья в Генерал-губернаторстве, сделать украинцев Галиции более лояльными Рейху, увеличить пропагандистский эффект от использования славян в борьбе с большевизмом.

Создание дивизии поддержала УЦК, Украинская Греко-Католическая Церковь в лице её митрополита Андрея Шептицкого, а также практически все аникоммунистические политические круги украинства, включая мельниковцев.

Исключением из них была ОУН (б), развернувшая против дивизии яростную агитацию. К тому времени на Волыни бандеровцы уже создали УПА и активно звали молодёжь в лес, а не на немецкую сторону советско-германского фронта.

15 апреля 1943 года во Львове был создан Украинский военный комитет, а 28 апреля всенародно объявлено о создании дивизии и наборе добровольцев. Часть «добровольцев» шла в дивизию, чтобы не попасть в немецкие трудовые лагеря в качестве «остарбайтеров». Были и другие альтернативы: в лес к УПА или советским партизанам, или, когда придёт Красная Армия, в её состав. Есть сведения, что Р. Шухевич, с февраля 1943 года бывший военным референтом ОУН, а с 25 августа 1943 г. возглавлявший ОУН (б) на украинских землях, отдал тайный приказ о вступлении некоторого числа националистов в дивизию, чтобы они прошли боевую подготовку и позже перешли на сторону УПА, что они позже неоднократно и делали.

Первый набор проходил в мае-июне 1943 года в «Генерал-губернаторстве» и дал внушительные результаты: на призывные пункты вместо необходимых 15 тысяч явилось 82,5 тысячи «добровольцев», из которых медкомиссию прошло 52 тысячи человек. В дивизию вошло только 13 тысяч человек, часть из которых имела административную «бронь» или была отпущена домой по болезни. Приказ о формировании дивизии был отдан 20 июля 1943 года. Командиром дивизии был бригаденфюрер СС Фритц Фрайтаг.

В ноябре 1943 года был проведён дополнительный призыв ещё около 6 тыс. украинцев, и в общей сложности в учебные лагеря в «Протекторате Богемии и Моравии» и Германии было отправлено 17, 2 тыс. человек. Позже из молодёжи, явившейся на призывные пункты, было сформировано ещё пять Галицких добровольческих полков. Они сражались с Красной Армией, партизанами, участвовали в подавлении словацкого восстания, а в конце войны влились в состав дивизии.

28 июня 1944 года «Галичину» вводят в состав 13 корпуса 4-й танковой армии группы армий «Северная Украина», подвергавшейся разгрому войсками 1-го Украинского фронта маршала Ивана Конева в ходе Львовско-сандомирской наступательной операции. В июле 1944 года дивизия была брошена оборонять участок фронта в районе города Броды, где ввиду общей неблагоприятной ситуации на фронте, а также отсутствия боевого опыта была почти полностью разгромлена и частично окружена. Из 12 тысяч человек из «котла» вышло 3 тысячи, ещё некоторое количество «дивизийников», по некоторым данным, до трёх тысяч человек, ушло в лес к УПА. После разгрома остатки дивизии были переведены в Нойгамер, где к ним добавили учебно-запасной полк и пять полицейских Галицких добровольческих полков. Таким образом, дивизию моментально воссоздали заново на основе «мобилизационного резерва», образовавшегося в результате потока «добровольцев» весны-лета 1943 года.

К концу 1944 года общая военно-политическая ситуация сильно изменилась. Нацисты под угрозой полного разгрома решили сделать ставку на коллаборационистов. 17 октября 1944 года Гитлер разрешил изменить название дивизии на «14 гренадёрская дивизия СС (украинская № 1)». В октябре же вышли из Заксенхаузена Т. Боровец, А. Мельник, С. Бандера, Я. Стецко и другие националисты. К каждому из них, а также к доктору В. Кубийовичу и генералу П. Шандруку немцы подходили с предложением о создании украинского политического представительства, на время войны долженствовавшего стать чем-то вроде временного правительства Украины. Бандера и Стецко от предложения отказались, приняв лишь предложение о возможной поддержке УПА со стороны немцев - на практике поддержка не оказывалась.

Т. Бульба-Боровец согласился возглавить диверсионно-повстанческую парашютную бригаду - её история будет рассмотрена в разделе об УПА. А бывший генерал армии УНР П. Шандрук согласился возглавить правительство.

В сентябре 1944 года, когда «Галичина» находилась в Словакии, там началось восстание, в подавлении которого, а также борьбе против советских партизан дивизия приняла самое активное участие до конца 1944 года. Несколько десятков солдат перешло к словацким и советским партизанам, десятки дезертировали с целью прорыва к УПА.

С конца ноября в «Галичину» стали стекаться украинцы, служившие в других формированиях немецких войск. С начала 1945 года дивизия принимала участия в боях в Словении - как против партизан из НОАЮ, так и против Красной Армии, а в конце марта она перешла в Австрию, где воевала вплоть до капитуляции Германии. В апреле, когда стала создаваться Украинская национальная армия, Дивизия получила наименование 1-я украинская, и украинские национальные знаки отличия на униформе. Также большинство немецких офицеров покинуло «Галичину», а её командный состав «украинизировался». Дивизия вышла из организационной структуры войск СС и вошла в подчинение Украинскому национальному комитету. 25 апреля 1945 года бойцы дивизии приняли присягу на верность Украине. А уже 10 мая по понятным причинам ей пришлось сложить оружие перед британскими вооружёнными силами. Поскольку до 1939 года большинство бойцов дивизии были гражданами Польши, то по Ялтинскому соглашению, военнослужащие «Галичины» передаче в СССР не подлежали. Служившие в «Галичине» украинцы остались в странах Запада.

Украинцы служили и в других частях СС, где составляли подразделения разной численности, до полка включительно.96

Участие «Галичины» в карательных акциях или военных преступлениях не доказана. В 1982-83 году, когда украинцы диаспоры устроили в странах Западной Европы, США и Канаде волну демонстраций в связи с 50-летием голодомора на Украине, Советский Союз настоял на тщательной проверке всех известных на тот момент украинских коллаборационистов и оуновцев. Особенно тщательно проверялись ветераны «Галичины», действовавшие в послевоенные годы вполне легально с помощью официально зарегистрированных общественных организаций. Проверка не выявила за украинскими эсэсовцами никаких преступлений против человечества и человечности.97

В настоящий момент в украинской историографии спор идёт об уничтожении служащими 4-го запасного украинского полка СС польского села - Гуты Пеняцкой – 27 февраля 1944 года, когда, по одной из версий, 500 человек из этого населённого пункта было сожжено заживо или расстреляно. (Позже этот полк вошёл в состав «Галичины»).

При всём этом необходимо учитывать, что участие украинских служащих концлагерей, а также полицаев в военных преступлениях против мирного населения, геноциде евреев, цыган или уничтожении военнопленных не подлежит сомнению.

Кроме полиции, СС, «хиви» и солдат УОА следует упомянуть ещё украинские молодёжные формирования ПВО, куда молодёжь из Галиции, а также иногда из остарбайтеров из РКУ, мобилизовалась отчасти в принудительном порядке. Большая часть из мобилизованных в ПВО десяти тысяч подростков использовалась в обычных фронтовых немецких частях, где они трактовались как подносчики боеприпасов и, по сути, были обычными «хиви». УЦК всячески противился использованию несовершеннолетних на военной службе, однако не смог этому помешать. Сотрудники УЦК пытались как-то облегчить судьбу галицкой молодёжи: улучшить питание подростков и снабжение одеждой.

Тем временем Рейх разваливался, и гитлеровцы, в конце концов, решили изменить свою украинскую политику. «По предложению бывшего главы Украинского Общественного Комитета в Харькове (малозначимая коллаборационистская структура 1941-43 гг. – А.Г.) Владимира Доленко, 19 февраля в Веймаре… созваны специальные сборы разных общественно-политических группировок украинцев в этой стране – своеобразный координационный комитет или учредительное собрание, на котором должны были выбрать руководство Украинского национального комитета. В него вошли К. Паньковский как представитель П. Шандрука, доктор Евгений Лабуцкий от немецких инстанций (штаб рейхсляйтера А. Розенберга), Евгений Пастернак от УЦК, полковник М. Садовский и Тимош Олесюк от эмиграционного правительства УНР, Борис Гомзин от монархистов П. Скоропадского и Михаил Мушинский от ОУН-М… …12 марта в Веймаре завершился процесс оформления УНК. П. Шандрук возглавил созданный на принципе беспартийности Комитет, его первым заместителем стал бывший руководитель УЦК Владимир Кубийович, вторым – адвокат Александр Семененко, а секретарём – Пётр Терещенко. В те же дни Арльт (глава Руководящего бюро добровольцев Востока в составе Главного управления СС – А.Г.) уведомил Шандрука о согласии правительства его страны (Германии – А.Г.) на формирование УНА [Украинской национальной армии], что ускорило завершение организационного оформления УНК и его официальное признание органом, представляющим Украину, руководством Германии на наивысшем уровне.

12 марта А. Розенберг от имени правительства подписал документ, в котором признал Шандрука главой УНК как единого представительства украинцев в Германии и 15 марта во время официального приёма передал ему это признание в помещении немецкого МИД».98

Фактически, с середины марта по конец апреля 1945 года идёт создание Украинской национальной армии: это была не номинальная структура, как УОА, а реально вполне существующая. 15 марта А. Ливицкий, исполняющий обязанности главы эмигрантского правительства УНР, признал Шандрука командующим УНА и ввёл её (УНА) в состав вооружённых сил УНР. Таким образом, формально именно УНК был наследником правительства УНР (Директории Петлюры), а не ОУН (б) или УГОС. Именно УНА была историческим наследником петлюровской армии, а не Украинская повстанческая армия – что, понятно, бандеровцами не признавалось.

Был создан Главный штаб УНА, в Праге начала действовать офицерская школа для украинских командных сил, была создана система национальных наград, написан текст присяги. Присягу на верность не Германии, а Украине успели принять десятки тысяч человек.

Но война вскоре закончилась, и только часть украинских вооружённых формирований, разбросанных на тот момент по всему европейскому театру военных действий, смогло войти в УНА. Это была, в первую очередь, «Галичина», в качестве Первой украинской дивизия УНА, но и некоторые другие части. «…На базе противотанковой и пехотной бригад начала формироваться 2-я Украинская дивизия УНА, командующим которой стал командир бригады «Свободная Украина» полковник П. Дяченко, а шефом штаба – начальник штаба этой же бригады майон В. Гладич. Это регулярное соединение в общем формировалось из бойцоа разных украинских частей, которые были раскиданы по всему рейху и ещё в оккупированных им странах (Бельгии, Голландии и Дании) и выполняли в основном охранные функции. Общая численность 1-й УД УНА достигла почти 7 000 бойцов, у многих из которых были на содержании семьи».99

В УНА вошла парашютная бригада Боровца и ещё несколько формирований. Общая численность украинцев, реально и номинально входивших в состав УНА, составила примерно 38 тыс. человек.

Какова же общая численность украинских военно-полицейских коллаборационистов в годы Второй мировой войны?

Российский историк К.М. Александров оценивает численность вооружённых украинских коллаборационистов в 250 тысяч человек100 - вторая по численности этническая группа из коллаборационистов после русских. Украинский историк О. Субтельный оценивает численность украинских коллаборационистов в 220 тысяч человек.

Украинский исследователь А. Боляновский, со ссылками на документальные данные, газетные публикации времён Второй мировой войны, а также на английских и немецких историков, приводит следующие цифры: «Всего в годы Второй мировой войны в вооружённых силах Третьего рейха воевало более 2 000 000 иностранцев, половина из которых – выходцы из Восточной Европы. По численности на первом месте оказались русские (310 000 человек), на втором – украинцы, чья общая численность в военных формированиях на стороне Германии в течение 1939-1945 гг. достигла приблизительно 250 000 человек. Предварительные подсчёты свидетельствуют, что, на основе приведённого в работе материала, приблизительно 35 000 их служило в охранных батальонах, свыше 50 000 в сотнях, батальонах и полках вермахта (причисленных к УВВ), 30 000 в войсках СС, 10 000 в юношеских противовоздушных формированиях люфтваффе, 15 000 в разведке (Абвере), 38 000 в УНА и свыше 70 000 в других немецких или иностранных частях на разных вспомогательных службах».101

Получаются опять те же самые 250 000.

Однако, к этой оценке следует подходить более, чем осторожно.

Во-первых, по какой-то причине бойцы, вошедшие в УНА, подсчитаны Боляновским дважды, поскольку УНА создавалась из коллаборационистских частей, уже существовавших на март 1945 года.

Во-вторых, численность украинских «хиви» и вообще бойцов при Вермахте и СС, как уже отмечалось, наверное, не подсчитываема, поэтому использование цифры в 120 тысяч даёт нам лишь представление о порядке этой цифры.

В-третьих, и это самое важное, в это число не входят полицаи, т.е., в отличие от шуцманов, полицейские коллаборационисты «индивидуальной службы» (Schutzmannschaft-Einzeldienst). В этом есть своя логика, поскольку полицаи не входили в вооружённые силы Третьего Рейха. Однако, это были люди, запомнившиеся населению более всего, поскольку весь период оккупации были рядом с основной массой украинского народа. Как уже говорилось, их численность можно попытаться оценить приблизительно в 150-200 тысяч человек.

Таким образом, численность украинских коллаборационистов, прошедших сквозь ряды полиции, СС, Вермахта составляет, вероятно, от 400 до 450-ти тысяч человек.

Есть и другие оценки – полмиллиона,102 и даже 800 000.103

Каковы же были отношения между коллаборационистами и участниками сопротивления?

Между полицией с одной стороны, и красными партизанами и коммунистическими подпольщиками с другой, шла постоянная война на уничтожение, прерываемая иногда попытками по перетягиванию колеблющихся врагов в свои ряды.

А отношения между националистическим сопротивлением и украинцами, служившими вместе с немцами, были более сложные и зависели от многих факторов.

Как уже было сказано, период сотрудничества ОУН (б) с немцами завершился в сентябре 1941 года, ОУН (м) – в январе-феврале 1942 г. С тех пор между немецкими нацистами и бандеровцами шла борьба, закончившаяся официально летом 1944 года. То есть больший период оккупации обе ветви ОУН находились в оппозиции режиму, хоть мельниковская оппозиция была слабой и осторожной. И отношения националистов с коллаборационистами всегда выстраивались не лучшим образом, хотя в разных частях Украины наблюдались сильные региональные отличия.

Например, на востоке Украины, в том числе в Донбассе, где сеть ОУН была относительно слаба, полицаи были злейшими врагами оуновцев. По воспоминаниям В.Кука, возглавлявшего ОУН (б) на восточных землях в годы войны, полицейские на бывших советских территориях не находились под влиянием националистических идей или просто служили немцам из шкурных соображений. Лишь в отдельных, единичных случаях националисты могли внедрить в оккупационный аппарат своих людей, или кого-то сагитировать и завербовать.

Евгений Стахов, непосредственно подчинявшийся Василию Куку и возглавлявший сеть ОУН (б) в Донбассе, свидетельствовал, что оуновцы больше боялись местных коллаборационистов, чем немцев, служащих СД или оккупационной администрации. Полицаи-украинцы по диалекту могли отличить, кто местный украинец, а кто пришелец с Волыни или Галиции. Последние подпадали под подозрение, и в этом случае их ждал арест, заключение и/или расстрел. Националисты старались мстить полицаям в случае репрессий с их стороны, и сам факт наличия у подполья оружия значительно облегал работу оуновцев в восточных областях Украины.

Немного проще было с «хиви»: многие переводчики-украинцы были оуновцами, специально пошедшими на работу в Вермахт, чтобы помочь подполью. Поддавались националистической пропаганде и шуцманы (члены охранных батальонов), дислоцированных в восточных областях Украины. В случае, если их перебрасывали на территорию Западной Украины, нередки были переходы на сторону УПА. К УПА перешла часть 104-го и 109-го батальона, до этого действовавшие в Белоруссии и северо-восточных областях Украине.

В западных областях Украины в оккупационный аппарат в 1941 году пришло большое количество людей, находившихся в ОУН или под влиянием националистов. Многие и остались там, несмотря на то, что немцы с сентября 1941 года пытались как-то уменьшить число оуновцев в рядах коллаборационистских структур. Поэтому в марте 1943 года, когда ОУН (б) дала санкцию на создание УПА, около 5 тысяч волынских полицаев и шуцманов вместе с оружием ушло в лес, в большинстве случаев к УПА, частично – просто по домам (например, 103-й охранный батальон из Мациева). К УПА переходили и курсанты полицейских учебных заведений. Например, 20 марта в лес ушёл Хозяйственный батальон из Луцкой полицейской школы общей численностью в 320 человек.104 Весной-летом 1943 года вся УПА насчитывала около 10 тысяч человек, то есть бывшие коллаборационисты составили до половины личного состава «армии без государства».

Бывшие офицеры и унтер-офицеры коллаборационистских формирований составили значительную часть руководства УПА.105 Поскольку до этого в 1941-42 гг. они нередко боролись с красными партизанами, то хорошо освоили основы тактики и стратегии партизанской войны, что очень помогло УПА в период борьбы против Третьего Рейха и СССР.

Во всей истории УПА невозможно найти случаев удачного боевого применения относительно крупных украинских коллаборационистских формирований против УПА. Были случаи, когда бойцы УОА тайно от немцев помогали бандеровцам и мельниковцам.106 Даже казачьи, русские, тюркские и иные коллаборационистские формирования бандеровцам обычно удавалось распропагандировать, и в худшем случае добиваться нейтралитета, в лучшем – разоружать и/или перетягивать на свою сторону.107 Хотя не всегда было так: коллаборационистов польской национальности никогда не удавалось распропагандировать.

С 1942 года бандеровцы недвусмысленно осуждали факты украинского коллаборационизма, ведя на всей территории пропаганду о «двух врагах» - Гитлере и Сталине. И коллаборационистская печать рассматривала ОУН (б) как враждебную структуру, по крайней мере, до 1944 года. Немцы вообще обвиняли ОУН и УПА в выполнении приказов Кремля. Существование коллаборационистских частей, номинально объединённых в Украинскую освободительную армию (УОА, украинская аббревиатура УВВ), повлияло даже на само название движения сопротивления. Первоначально бандеровскую партизанскую армию планировалось назвать Украинской освободительной армией (УОА) (Українська визвольна армія – УВА), но Руководство ОУН (б) посчитало, что в этом случае их движение будет отождествляться с коллаборационизмом (УВВ) и «отобрало» у отряда Тараса Бульбы-Боровца более популярное название УПА.

Как уже отмечалось, ОУН-УПА вела активную агитацию против набора в дивизию СС «Галиция», всячески препятствовала хозяйственному коллаборационизму: срывала поставки сельхозконтингентов для немцев и вывоз рабочих в Рейх. Против оккупационного режима выступал в 1942-43 гг. и атаман Т. Бульба (Боровец), поскольку немцы ни разу не согласились на условия сотрудничества, предложенные самим Бульбой.

Но в конце войны ситуация стала немного меняться. Немцы, наконец, позволили создать Украинский национальный комитет, в который вошли и мельниковцы. Фронт переместился на Запад от Украины, УПА стала сражаться в тылу у большевиков, поэтому объективно стала союзником Рейха и коллаборационистов.

Весной 1944 году небольшое число повстанцев, взятых немцами в плен, из-за обещания амнистии вступали в коллаборационистские формирования. Коллаборационистская печать уже с весны 1944 года начинает с радостью отмечать разворачивание повстанческой борьбы в тылу Красной армии. 23 мая 1944 года немцы раскидали с самолёта листовку в тылу 1-го Украинского фронта, в которой называли УПА армией, борющейся против сталинской власти, за народную власть без большевиков, помещиков и капиталистов.108

В 1944 году, когда немцы попытались забросить на территорию Западной Украины немецко-украинские диверсионные и диверсионно-разведывательные группы, повстанцы либо переподчиняли их себе, либо разоружали и уничтожали.

Но в украинских коллаборационистских формированиях находились сотни, если не тысячи сторонников ОУН (б), оказавшихся там волей обстоятельств, либо засланных руководством для получения опыта и знаний, разведки и подчинения своему влиянию коллаборационистских частей. 4 апреля 1945 года член Руководства ОУН Николай Лебедь отдал им приказ при первой возможности перейти на сторону англо-американских союзников и в перспективе бороться как против СССР, так и против гитлеровской Германии. Однако «тысячелетний рейх» разваливался на глазах, поэтому ОУН (б) решило изменить планы и приказала своим «агентам влияния» в дивизии «Галичина» по возможности избегать фронтовых боёв. Летом 1945 года, после капитуляции Германии, руководство ОУН-УПА через листовки призвало бывших коллаборационистов вливаться в ряды повстанцев, однако из-за общей военно-политической ситуации в Европе практической значимости этот призыв не имел.

Заканчивая раздел об украинском коллаборационизме, хочется ещё раз подчеркнуть его существенное отличие от ОУН-УПА. В ходе войны бандеровцы сотрудничали определённое время с нацистами с целью борьбы против своего главного врага – СССР, и врага второстепенного - Польши. Свою борьбу с коммунизмом повстанцы продолжали ещё долгие годы после падения Третьего Рейха, большинство же бойцов коллаборационистских формирований оказалось на Западе и, фактически, сложило оружие.

* * *

Оценивая общественно-политическое развитие Украины в 1920-1940-х годах, роль Организации украинских националистов в истории Украины указанного периода вообще, и в истории украинского национально-освободительного движения в частности, а также исторические условия возникновения УПА, можно сделать следующие выводы.

1) Продолжительное – 1933-1941, 1944-1945 гг. – сотрудничество ОУН, а после 1940 года – ОУН (б) с нацистским режимом и военными кругами Третьего Рейха носило не случайный характер, а строилось на почве взаимных интересов и в ходе совместной борьбы против общих врагов – Польши и Советского Союза.

2) Вместе с тем, инициатива создания УВО и её наследника ОУН принадлежала не спецслужбам Германии, а группе националистически настроенных офицеров армий ЗУНР и УНР. В сотрудничестве с представителями спецслужб разных стран (Веймарская республика, Литовская республика и диктатура Сметоны в Литве, нацистская Германия) УВО и ОУН выступала в качестве независимой силы, как союзник и/или партнёр. Как показали события 1941 года, партнёр в значительной мере ненадёжный, тем более, что его ненадёжность подкреплялась финансовой независимостью, поскольку ОУН получала поддержку от относительно состоятельной украинской диаспоры США и Канады.

3) Деятельность Организации украинских националистов в 1930-1940 годах и её революционной фракции ОУН (бандеровцев) в 1940-55 годах не оставляет сомнения в том, что эта организация представляла собой праворадикальную часть украинских националистов, которая активно преследовала только свои собственные цели, главной из которых было создание Украинского самостоятельного объединённого государства. В попытках достижения этой цели Украинская войсковая организация и Организация украинских националистов пришла в конфронтацию разной степени интенсивности с рядом государств: Польшей, Румынией, Чехословакией, нацистской Германией (в 1941-44 годах), Венгрией (в 1939-44 годах) и Советским Союзом. Поэтому можно утверждать, что радикальные украинские националисты готовы были пойти на союз или вступить в борьбу с принципиально разными режимами и государствами. Таким образом, независимость и последовательность деятельности ОУН на протяжении 1930-1950-х годов прослеживается достаточно чётко.

4) Инициатива создания украинского повстанческого националистического движения, получившего название Украинская повстанческая армия (УПА), принадлежала не номенклатуре высшего военного командования Вермахта или оккупационной нацистской администрации, а руководству бандеровского крыла Организации украинских националистов. Более того, первоначально УПА армия выступала как антинацистская сила. Вооружённые формирования украинских повстанцев возникли в кратчайший срок, в условиях противоборства двух тоталитарных государств и военно-политического поражения нацистской Германии. Главной целью УПА была борьба за Украинское самостоятельное объединённое государство, что совпадала с программными установками как ОУН, так и других украинских националистических, монархических, клерикальных и либеральных партий. Поэтому в какой-то степени деятельность ОУН-УПА была выражением стремлений большей части украинских политиков, независимых от советской системы. Последний факт подтверждается и изменениями на программном уровне в ОУН в 1943 году, приведшими к демократизации радикального украинского национализма.

5) Организация украинских националистов находилась в военно-политическом союзе с нацистской Германией на протяжении трёх месяцев 1939 года, а бандеровская фракция ОУН на протяжении 5-ти месяцев 1941 года. Сотрудничество ОУН(б) с немецкой военной разведкой продолжалось с разной степенью интенсивности с лета 1940 года по сентябрь 1941 года, а позже – в течение 1944 года. Большую же часть периода советско-германской войны ОУН (б)- УПА находилась в конфронтации с Третьим Рейхом, поэтому в целом её можно отнести не не к коллаборационистским структурам, а к националистическому сопротивлению. Сложно не согласиться с оценкой коллаборационистских формирований и УПА, данной историком Михаилом Семирягой в 2000-м году: «…Из событий того же времени мы знаем, как мужественно, без каких-либо союзников и с мизерной надеждой на победу в течение долгих лет войны и даже после неё сражались за свободу и национальную независимость Организация украинских националистов под руководством Степана Бандеры и её Украинская повстанческая армия. Это следует признать вне зависимости от того, как мы оцениваем цели и методы бандеровцев».109

6) Подавляющее большинство украинских военно-полицейских коллаборационистов - не менее 400 тыс. человек - не имело никакого отношения к деятельности ОУН и УПА. Таким образом, численность коллаборационистских военных частей украинских националистов составляет менее одного процента от общего числа людей, надевших военную форму противника или служивших полицейскими в оккупационных структурах.

7) ОУН-УПА неоднократно пытались срывать деятельность коллаборационистских формирований и призыв в них. Эти инициативы вызвали ожесточённую антибандеровскую критику со стороны как непосредственно оккупантов, так и авторитетных украинских политиков, пошедших на компромисс с нацистами: В. Кубийовича, А. Мельника, А. Ливицкого и украинских монархистов (П. Скоропадского). Однако, со второй половины 1944 года известные украинские политики начинают выражать сочувствие борьбе УПА с советской властью, при этом не признавая ведущую роль бандеровцев среди украинских политических сил антикоммунистического направления.

8) Нельзя не признать определённое влияние, оказываемое ОУН и УПА на служивших украинцев, и не только украинцев, служивших в коллаборационистских частях. Влияние выражалось в их частых отказах воевать против УПА и случаях перехода на сторону повстанцев. Однако на протяжении всего периода оккупации полицейские на востоке Украины представляли для бандеровцев опаснейшего врага.

9) В целом отношения между украинским националистическим сопротивлением и украинскими коллаборационистами были менее напряжёнными, чем такие же отношения между представителями коммунистического подполья и партизанского движения с одной стороны, и украинскими коллаборационистами с другой. Также и противоборство между коммунистическим и националистическим партизанским движением было ожесточённым и бескомпромиссным, чем принципиально отличалось от отношений националистическое сопротивление – коллаборационизм. Поэтому можно констатировать, что националистическое сопротивление и коллаборационизм в некоторых случаях сближались на почве борьбы с общим врагом – советской властью.

10) Признавая важность политических установок для деятельности УВО, ОУН и УПА, следует выделить и национальный, или региональный фактор в указанном движении, как то, антирусские, антироссийские и антипольские настроения среди интеллектуалов и населения Галиции и Волыни. ОУН, а также ряд других сил Западной Украины готовы были бороться против России или Польши и за национальную независимость в любом случае – какой бы режим или общественно-политический строй не был в этих странах.

 

------------------------------------------------------------------------

[35] Более подробно см.: Ульянов Н. Происхождение украинского сепаратизма. – Нью-Йорк, 1966, passim.

[36] Данные по: Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні / Пер. із фр. Романа Осадчука. – Париж – Нью-Йорк – Львів, 1993. С. 36.

[37] О программе и действиях украинских партий в 1920-30-х гг. см.: Субтельный О. Украина: история. – Киев: Либідь, 1994. С. 554-558; Гаврилів І. Політичні партії та організації Західної Україні у 1920-30-х роках // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 91-100; Зінкевич Р. Українській національний рух та визвольне змагання українців у 1920-1930-х роках // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 81-91; Васюта І.К. Національно-визвольний рух у Західній Україні (1918-1939 рр). // УІЖ. 2001. № 5. С. 22-43; См. также соответствующие разделы в кн.: Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века. Энциклопедия. – М., 1996.

[38] Семиряга М.И. Коллаборационизм… С. 42.

[39] Субтельный О. Украина: История… С. 526-563. См. также Кисіль З.Р. Українське воєнно-історичне товариство (1920-1939) // Український історичний журнал (далее – УІЖ). 2001. № 2. С. 100-112; Піддубний І.А. Політичне життя українців Північної Буковини у перше міжвоєнне десятиліття (1918-1928) // УІЖ 2001. № 5. С. 128-141.

[40] Подробности покушения: Матвеев Г. Четыре выстрела дракона. Покушение на Пилсудского // Родина. 1998. № 8. С. 116-118.

[41] О программе ОУН: Семиряга М. Предатель? Освободитель? Жертва? // Родина. 1991. № 6-7. С. 92-94; Субтельный О. Цит. пр. С. 554-580; Процик С. ОУН в ретроспективі // Здалека про близьке. – Львів, 1992. С. 14-29; Семиряга М.И. Коллаборационизм… С. 518-523.

[42] См. меморандум о целях ОУН, составленный в апреле 1941 г.: УПА в світлі німецьких документів. Книга перша. 1942 – червень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Том 6. – Торонто, 1983. С.29-33

[43] Стахів Е. Крізь тюрми, підпілля й кордони. – Київ, 1995. С. 77

[44] Козак І. З політичного і людського профілю генерала Тараса Чупринки // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 42-49.

[45] Субтельный О. Цит. пр. С. 560-561.

[46] Ребет Л. Світла і тіні ОУН. – Мюнхен, 1964. С. 39-40.

[47] Субтельный О. Цит. пр. С. 554-602.

[48] Там же. С. 562.

[49] О кризисе в Закарпатье см., например: Мірчук П. Роман Шухевич…, С.71-82; Косик В. Україна і Німеччина…, С. 50-70

[50] Прямчук С.Д. Русины – осколок Киевской Руси. // http://luzicane.boom.ru/rusiny.htm

[51] Вегеш М.М., Задорожний В.Є. Карпатська Україна в 1938-1939 рр.: деякі аспекти соціально-економічного й політичного розвитку // УІЖ. 1995. № 2. Passim.

[52] О позиции руководства ОУН во время конфликта в Закарпатье см.: Стерчо П. «Карпатська січ” і українській націоналістичний рух // На зов Києва. Український націоналізм у Другій світовій війні / Збірник статей, спогадів і документів. – Торонто-Нью-Йорк: „Новий шлях”, 1985. С. 20-37

[53] Подробности покушения см.: Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы. – М., 1997. С. 22-47.

[54] См., напр.: Полтава П. Хто такі бандерівці та за що вони борються. – Дрогобич: Відродження, 1994, passim; Субтельний О. Цит. пр. С. 554-602.

[55] См. меморандум о целях ОУН, составленный в апреле 1941 г.: УПА в світлі німецьких документів. Книга перша. 1942 – червень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Т. 6. – Торонто, 1983. С. 29–33.

[56] Описание кампании см. в работе: Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг. – М., 2001, passim.

[57] О терроре на землях восточной Польши см.: Лебедева Н.С. Катынь: Преступление против человечества. - М., 1996, passim. По уточнённым архивным данным польских и российских историков, за 21 месяц – с сентября 1939 по июнь 1941 г., из Западной Украины и Западной Белоруссии было депортировано в восточные районы СССР около 320 тыс. жителей, количество арестованных (в том числе расстрелянных) составляет 120 тысяч человек. Таким образом, за неполных два года было репрессировано 3 процента населения присоединённых областей. Размах репрессий был сопоставим с национал-социалистским террором в «Генерал-губернаторстве» в тот же период. См. также: Рубльов О.С., Черченко Ю.А. Сталінщина й доля західноукраїнської інтелігенції 20-50-ті роки XX ст. – Київ: Наукова думка, 1994, (розділ V).; Парсаданова В.С. Депортация населения из Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939-1941 гг. // Новая и новейшая история. 1989. № 2; Горланов О.А., Рогинский А.Б. Об арестах в западных областях Белоруссии и Украины в 1939-1941 гг. // Исторические выпуски «Мемориала». Вып. 1. Репрессии против поляков и польских граждан. – М., 1997. С. 77-113; Гурьянов А.Э. Польские спецпереселенцы в СССР в 1940-41 гг. // Там же. С. 114-136. О советизации см. также: Филиппов С. «Освобождение» / http://www.hro.org/editions/karta/nr1011/filip.htm; Західня Україна під большевиками. IX.1939-VI.1941… – Нью-Йорк, 1958, passim; Gross, Jan T. Die Sowjetisiserung Ostpolens, 1939-1941 // Zwei Wege nach Moskau… – München: Piper, 1991, passim; Gross, Jan Und wehe, du hoffst… Die sowjetisierung Ostpolens nach dem Hitler-Stalin-Pakt 1939-1941. – Basel-Wien, 1988, passim; Musial, Bogdan “Kontrrevolutionäre Elemente sind zu erschießen”… – Berlin - München, 2000, passim.

[58] Безсмертя: Книга пам’яті України, 1941-1945. – Київ: „Книга пам’яті України”, 2000. С. 30

[59] Gross, Jan. Und wehe, du hoffst…, passim.

[60] Чугунов А.И. Граница накануне войны. – М.: Воениздат, 1985. С. 102-110.

[61] Бедрій А. ОУН і УПА // http://www.koza.kiev.ua

[62] Yones E. Die Strasse nach Lemberg…, S. 15-16.

[63] Соколов Б.В. Цит. пр. С. 21.

[64] По данной проблеме см. также: Musial, Bogdan “Kontrrevolutionäre Elemente sind zu erschießen”…, passim.

[65] Косик В. Німеччина і Акт 30 червня 1941 року // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 120-138.

[66] Критику манифеста со стороны других националов см.: Бульба-Боровець, Т. Армія без держави. - Київ-Торонто-Нью-Йорк, 1996. С. 84-89

[67] Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні… С. 193.

[68] Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 38-39.

[69] Патриляк І.К. Вйіськовотворчі заходи ОУН (Б) у липні-вересні 1941 р. // Український історичний журнал. 2001. № 4. С. 126-139.

[70] Данилюк М. Повстанський записник. – Київ, 1993. С. 26-50; Стахів Є. Похідні групи ОУН на Східній Україні в 1941-1943 роках // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 145-160.

[71] На зов Києва…, С. 434-435.

[72] См.: Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1941-1942). Т. 2 / Упоряд. В.М. Косика. – Львів, 1998; Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1942-1943). Т. 3 / Упоряд. В.М. Косика. – Львів, 1999, passim.

[73] Вторая мировая война: Актуальные проблемы. - М., 1995, passim.

[74] Bräutigam O. So hat es sich zugetragen…, S. 595-596.

[75] Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 118, 496.

[76] Боляновський А. Українські військові формування в збройних силах Німеччини (1939-1945). – Львів, 2003. С. 37.

[77] Материалы об истории ДУН и 201-го охранного батальона приведены по большей части по: Патриляк І.К. Легіони Українських Націоналістів (1941-1942): історія виникнення та діяльності. – Київ, 1999.

[78] Судоплатов П.А. Цит. пр. С. 412.

[79] Борисёнок Ю., Горелов Н. Крыса в пасти удава. «Украинская держава» на львовском Рынке // Родина. 2003. № 2. С. 97.

[80] О полемике вокруг действий «Нахтигаля» см., например: Вейгман, С. Батальон «Нахтигаль»: Сражения после войны // Столичные новости. № 199 (http://cn.com.ua/N199/history/history.html)

[81] Ткаченко С.А. Цит. пр., с. 42.

[82] Соколов Б.В. Оккупация. С. 15.

[83] Кук В. Державотворча діяльність ОУН. Акт відновлення Української Держави 30 червня 1941 р. // Українське державотворення. Акт 30 червня 1941. Збірник документів і матеріалів. – Львів-Київ: „Піраміда”, 2001, с. XIII.

[84] Yones E. Die Strasse nach Lemberg…, S. 18-25.

[85] Патриляк І.К. Легіони Українських Націоналістів… С. 26.

[86] Патриляк І.К. Легіони Українських Націоналістів…, С. 6-7.

[87] Центральний державний архів віщих органів влади і управлення України (далее – ЦДАОВВіУУ), ф. 3959с, оп. 3, спр. 24, арк. 4.

[88] Chiari, Bernhard. Grenzen deutscher Herrschaft. Voraussetzungen und Folgen der Besatzung in der Sowjetunion // Die deutsche Kriegsgesellschaft // Deutschen Reich und Zweiten Weltkrieg. Band 9/2. – München, 2005, S. 947.

[89] Ibid, оп. 2, спр. 62, арк. 110.

[90] ЦДАОВВіУУ, ф. 3959с, оп. 1, спр. 5, арк. 1-6.

[91] См.: Мірчук П. Українська повстанська армія. 1942-1952. / Репринтне відтворення видання 1953 року (Мюнхен). Підготовив до друку Михайло Стасюк. – Львів: Книгозбірня „Просвіти”, 1991, passim.

[92] Раздел о полицейских в основном основан на книге А. Боляновского «Українські військові формування в збройних силах Німеччини (1939-1945). – Львів, 2003» и материалах Интернет-ресурса: http://slavic-legion.narod.ru/ukrpol.htm

[93] Bräutigam O. So hat es sich zugetragen…, S. 434-435. О том же самом см.: Патриляк І.К. Віїськовотворчі заходи ОУН (Б) у липні-вересні 1941 р. // УIЖ. 2001. № 4. С. 126-139.

[94] Кентій А.В. Нариси історії Організації українських націоналістів в 1941-1942 рр., С. 156.

[95] Боляновський А. Цит. твір. С. 531.

[96] Боляновський А. Цит. твір. Passim.

[97] Українська дивізія “Галичина”. Історико-публіцистичний збірник. Редактори-упорядники М. Слабошпицкий, В. Стеценко. – Київ-Торонто: ТОВ “Негоціант-Плюс”, 1994, passim.

[98] Боляновський А. Цит. твір. С. 486-487.

[99] Боляновський А. Цит. твір. С. 504-505.

[100] Александров К.М. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А. Власова 1944-1945 гг. – СПб., 2001, с 24.

[101] Боляновський А. Цит. твір. С. 531.

[102] Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 292-298.

[103] Данные украинского историка И. Дерейко, приведенные по изданию: Deen M. Collaboration in the Holocaust. – New-York, 2000, passim.

[104] Вовк О. До питання утворення Української повстанчої армії під проводом ОУН СД // Архіви України. 1995. №. 1-3 (236). С. 63.

[105] Боляновський А. Цит. твір. С. 288-291.

[106] Ibid. С. 295-296.

[107] См., например, донесение о разоружении кубанских казаков: Літопис УПА. Нова серія. Том 2. С. 348.

[108] Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 49.

[109] Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 481.