Александр Гогун

ИЗ ЖИЗНИ ЖУКОВ – 2*

Читаем Суворова в тамиздате

Жуков заявил, что ему не хватало 32 тысяч танков против 3 тысяч германских.
Тем самым он сам признал, что полководцем не является.

В. Суворов. «Беру свои слова назад».


* В № 4 (1495) журнала "Посев" за 2002 год уже была опубликована рецензия автора под названием "Новая книга о жизни жуков и пауков" на упоминаемую ниже книгу В.Суворова "Тень победы". - прим. web-редактора.

Виктор Суворов, автор знаменитых книг «Ледокол», «День «М»», «Последняя республика» берёт свои слова назад. Так он и назвал свою последнюю книгу: «Беру свои слова обратно». Кажется, что его оппоненты могут трепетать от восторга: разоблачитель коммунистических мифов сдался. Но это только на первый взгляд – Суворов берёт свои слова назад исключительно относительно сталинского полководца № 1 – Георгия Жукова. Автор полностью отказывается от своих оценок маршала, данных им в книгах «Ледокол», «День М» и «Последняя республика» – жестокий, но талантливый и выдающийся полководец – и изощрённо и ярко обличает человека, культ которого раздували все правители, руководившие страной после Сталина.

Но, наверное, интересно не только то, что книга вышла, но и то, как написанная в июле она вышла в конце прошлого года. Опубликована книга в Болгарии, и на болгарском её название звучит: «ВЗИМАМ СИ ДУМИТЕ НАЗАД». Т. е. уже успели перевести на иностранный язык. А в России издательство «АСТ» почему-то никак не может опубликовать произведение, которое, благодаря известности автора, стало бестселлером ещё до момента собственного появления на свет. В декабре прошлого года в издательстве говорили, что книга выйдет в феврале. Сейчас говорят, что «готовим, работаем над ней» и новое творение появится в мае (хотя нормально подготовить том к изданию вполне можно за 2 месяца, а не за год). В чём причина задержки? Не в слишком ли «антиофициозном» содержании новой работы? Или, м. б., в том, что на одной из пресс-конференций Путин, отвечая на вопрос о творчестве Суворова, сказал: «Я книг предателей родины не читаю»?

Так или иначе, будем рецензировать болгарское издание книги, и надеяться, что издательство «АСТ» осмелеет, и «Беру свои слова обратно» появится в обозримом будущем и на русском.

Общий объём книги – 33 главы, из которых большинство – комментарии к мемуарам Жукова, вышедшим в разные годы – как до, так и после смерти маршала. Исследователь «сталкивает» вымыслы и ложь автора (и авторского коллектива) с документами и мемуарами, опубликованными преимущественно после 1990 г. (в книге использовано около ста источников на русском, немецком и английском). «Столкновение» – всегда не в пользу Жукова. Некоторые его мысли не выдерживают критики не только в сравнении с документами, но и просто испытания здравым смыслом.

Например, на одной странице Жуков пишет, что коллективный мозг Красной армии – ЦК компартии, через несколько страниц, – что коллективный мозг армии – генштаб. Свою невиновность в провале 1941 г. «стратег» объясняет тем, что за пол года (!) пребывания на посту начальника генштаба не успел вникнуть в обстановку. В другом случае утверждает, что вникнуть-то он вникнул, но доложить никак Сталину не смог. Полгода пытался, а ничего не получилось. Вместе с тем, есть документальные свидетельства о том, что Жуков провёл только в кабинете Сталина (а он мог говорить с ним и в других местах, и по телефону) с момента назначения на должность начальника генштаба до германского нападения, т.е. с 13 января до 21 июня 1941 г., – 70 час. 35 мин. И таких примеров масса.

Основная идея книги та же, что и в первой части трилогии «Тень победы» (о том, что книга превратилась в трилогию, говорится в подзаголовке рецензируемого издания) – маршал Жуков – конъюнктурщик, написавший свои чрезвычайно лживые мемуары под диктовку товарищей из ЦК. Или, скорее, даже вообще не писавший, и, непонятно, редактировавший ли «свои» произведения.

Суворов обличает и дочерей Жукова: особенно достаётся Марии, заявлявшей, что основная её заслуга – работа над рукописями отца. И каждое новое издание мемуаров Четырежды Героя Советского Союза – по своему лживое – получает исправления сообразно рукописям, хранящимся в архиве дочери Жукова. Вот уже 35 лет. 13 изданий. И каждый раз дочь говорит, что отец честен, и что она честна – хотя одно издание воспоминаний Жукова опровергает другое, а последующие – предыдущие – и так до бесконечности.

Но не только уличению Жуковых в лживости посвящена эта книга. Самое главное – разрушение нескольких мифов, многие из которых нашли отражение в жуковских мемуарах.

Во-первых, автор развенчивает миф о Брестской крепости, глава о которой называется «Героический позор». Смысл главы: не готовилась эта крепость к обороне – она была забита войсками, которым ставились задачи переправляться через границу и «освобождать» захваченную немцами Польшу.

А оборона была случайной импровизацией – даже после германского нападения гарнизон планировал оставить крепость и пробиваться в тыл, к своим – и оборона Брестской крепости превратилась в несколько разрозненных очагов. Но крепость, даже с учётом того, что к обороне не подготавливалась, можно было оборонять, и оборонять эффективно – там были огромные запасы оружия, гарнизон, боеприпасы, мощные казематы.

За этот позор, когда войска в самой Брестской крепости и около неё не смогли организовать оборону, не смогли адекватно ответить на немецкие удары и были сметены немцами, Жуков несёт прямую ответственность.

Именно он 22 июня 1941 года отдавал приказ «не поддаваться ни на какие провокационные действия», то есть позволять себя громить, сидеть сложа руки. Бездействие Жукова в этом случае было бы менее преступным, чем отдача «Директивы № 1» – войска бы сами начали отбиваться от немцев, и разгром 1941 года был бы чуть менее страшным.

Столь же вредны и нелепы были подписанные Жуковым (правда, не только им) директивы №№ 2 и 3. Первая из них разрешала войскам вести боевые действия с ограничениями, а вторая – перейти в наступление, чтобы уничтожить врага на его территории. Отдавалась она в момент, когда советские танки и самолёты уничтожались противником многими сотнями, а в войсках уже начался хаос…

Во-вторых, Суворов развенчивает миф о том, что Жуков отстоял Ленинград. Кольцо блокады сомкнулось как раз тогда, когда Жуков прибыл в город. И организовывал в тот момент оборону почти неприступного (кроме шуток) города Георгий, но не Жуков, а Маленков. Жуков посланный ему в помощь, дикой и бессмысленной жестокостью вызвал всеобщее неудовольствие.

Итак, Суворов пишет: «Жуков, как известно, был верным учеником военного преступника Тухачевского, который брал и расстреливал заложников. Прибыв в Ленинград, Жуков первым делом взял в заложники семьи своих подчиненных, включая жен, матерей, сестер, детей. Жуков отправил командующим армиями Ленинградского фронта и Балтийского фронта шифрограмму №4976: «Разъяснить всему личному составу, что все семьи сдавшихся врагу будут расстреляны и по возвращении из плена они тоже будут расстреляны». Приказ этот был впервые опубликован в журнале «Начало» №3 за 1991 г.

В соответствии с приказом Жукова в заложниках оказались семьи бойцов и командиров четырех армий и авиации Ленинградского фронта, двух корпусов ПВО и Балтийского флота. Общее число военнослужащих в этих соединениях и объединениях в тот момент – 516000. А родственников у них – миллионы. Вот эти миллионы Жуков приказом и объявил заложниками. Жуков не уточнял, кого именно будут расстреливать. Понимай как знаешь: только жен или сестер тоже? Если будут расстреливать детей, то с какого возраста? А у стариков какие возрастные ограничения? Или никаких?

Разница между Жуковым и самыми отъявленными гитлеровскими негодяями в том, что ни один гитлеровец миллион заложников никогда не брал. Ни сам Гитлер, ни Сталин таких приказов никогда не отдавали. По крайней мере, в письменном виде.

И вот нам объясняют, что в июне 1941 года у Жукова полномочий не было отменить собственные приказы, которые вязали армию по ногам и рукам, которые запрещали армии отражать нападение противника. Но объявить заложниками миллионы людей у Жукова полномочия были. Кто же он такой? Ладно, – своих генералов, офицеров, сержантов и солдат он истреблял беспощадно. Но какое у него право объявлять заложниками солдатских жен и родителей в какой-то алтайской или сибирской деревне? Какие полномочия у командующего Ленинградским фронтом расстреливать чьих-то детей в Казахстане или на Урале?»

Людоедский жуковский приказ о расстреле членов семей красноармейцев Сталину пришлось отменять, а самого Жукова – отозвать.

В-третьих, мы убеждаемся в весьма неприятных личных качествах Георгия Жукова. Свидетельства о нём постоянно повторяются: хамство по отношению к подчинённым и сослуживцам, мордобой и дикая жестокость, постоянные угрозы расстрела, абсолютное отсутствие следования каким-либо правилам армейской корпоративной этики, да, впрочем, и простой человеческой.

Узнаём и о вкусах человека, чьё имя носит один из самых престижных нынешних российских военных орденов – вкусы были уголовные.

Впрочем, не только вкусы, но и модель поведения Жукова была уголовная. В т. ч. выразившаяся в мемуарах, разбирая наиболее яркие пассажи которых, Суворов убедительно доказывает: маршал постоянно «косил под психа» – не знал (хотя по должности было обязан), не мог доложить, танков не хватало…

Читая новую книгу беглого офицера ГРУ, начинаешь сомневаться: можно ли вообще использовать в качестве исторического источника какие-либо мемуары советских военачальников, изданных в годы развитого социализма? (Кстати, эти мемуары сам Суворов очень часто использует в качестве исторического источника.) Не проще ли выкинуть их всех на свалку историографии, и изучать историю войны, и не только войны, вообще их не читая? Ведь писали-то в большинстве случаев не офицеры, а «историки» из ГЛАВПУРа. А потом этих историков редактировали. Если кто и писал что-то личное в своих воспоминаниях, то вычленить правду в потоках агитпропа крайне сложно.

Отметим сомнительные моменты новой книги…

Используя принцип презумпции незлонамеренности, выразим удивление, что автор, разоблачающий фальшивки, сам на такую, многократно опубликованную, фальшивку купился… Поскольку появляется она в исследованиях российских историков не впервой, уделим ей некоторое внимание. Речь идёт о приказе № 0078/42 от 22 июня 1944 года за подписью Берия и Жукова. Содержание приказа – выселение всех украинцев в Сибирь…

Сталин дважды – в 1931-33 и 1946 гг. – душил Украину чудовищными голодоморами. Сталин перестрелял и пересажал украинскую интеллигенцию. Сталин сотнями тысяч высылал украинцев в Сибирь, а его военачальники в 1943-44 годах без счёта гробили украинских новобранцев на фронте...

Но ТАКОЙ приказ Лаврентий Павлович и Георгий Константинович без ведома Сталина сочинить не могли. Поскольку депортация целой союзной республики – дело не то что всесоюзного, а мирового масштаба. А Сталин не мог сей приказ одобрить даже на первоначальном этапе: реализовать его в 1944 г. не было физической возможности. 15 млн немцев из Восточной Европы выгоняли после войны 3 года, да и не в Сибирь – а на «смешные» расстояния – не более тысячи километров.

В этом же «приказе» лживая преамбула – о том, что, якобы, части Красной армии переходят на сторону украинских повстанцев: не было такого в действительности. И две дивизии НКВД Жуков и Берия, якобы, называют «карательными» – отсутствовали такие дивизии в структуре народного комиссариата внутренних дел. Т. е., конечно, присутствовали, но назывались по-другому: внутренние войска (ВВ НКВД).

Пункт 2-й положение «г.» этого «документа» гласит: «выселение производить только ночью и внезапно, чтобы не дать скрыться одним и не дать знать членам его семьи, которые находятся в Красной армии».

20 миллионов человек выселить «только ночью и внезапно», да ещё и так, чтобы никто в Красной армии об этом не узнал – звучит совсем неубедительно.

Здесь же Суворов приводит фразу бывшего наркома внутренних дел УССР Василия Рясного, о том, что этот приказ, якобы, начал выполняться. Это «свидетельство» опубликовал Феликс Чуев – и верить мы ему должны на слово. Но позвольте поставить свидетельство самого Чуева под сомнение: Рясной как любой чекист должен был хранить «военную тайну», да и любой здравомыслящий человек никому никогда бы добровольно не рассказал о собственном соучастии в подготовке такого чудовищного преступления.

А произнесённым на XX съезде КПСС словам Хрущёва о том, что «Сталин бы всех украинцев выслал» тоже не следует особо доверять – Никита Сергеевич правдивостью не отличался, особенно в том, что касалось описания кремлёвского горца.

На самом деле этот «приказ» – нацистская листовка (см. ВИЖ № 5 за 1992 г.). Хранится она действительно в украинском архиве – ЦДАГОУ и в той самой папке, на которую ссылается Суворов (точнее, «исследователи», из книг которых он это взял). Причём, как заявил в разговоре с автором работающий в ЦДАГОУ историк и архивист Анатолий Кентий, составлен этот продукт нацистского чёрного пиара «совершенно безграмотно, немцам должно было бы быть стыдно за такую халтуру». Но за это барахло уцепились некоторые «историки» – особенно украинские – и выдают за действительно существовавший приказ.

Здесь же Суворов публикует данные о том, что в 1939-40 годах из Западной Украины и Белоруссии было выслано 1 400 000 человек. Цифра опубликована в «Родине» в 1991 г. Ещё раньше её «высосали из пальца» польские историки. Потом, когда в 1990-х архивы приоткрылись, поляки и россияне признали – не 1,4 млн за это время выслали и ещё триста тысяч посадили, а 320 тыс. депортировали и 120 тыс. арестовали – цифры тоже жуткие, но всё ж не фантастические…

Из недостатков книги можно отметить также слишком упорное и длительное «разжёвывание» некоторых фактов и схем, а также большое количество повторов (нелитературно выражаясь, «долбежа»). Читая примерно половину страниц «Беру свои слова обратно», не можешь отделаться от чувства, что перед тобой «Ледокол», «День М», «Последняя республика» или «Тень победы». Для тех же, кто не читал этих книг, новое произведение автора станет интересным историческим исследованием, облечённым в яркую публицистическую форму.

 

"Посев", № 3(1530), 2005.